— Ваше место, господин Флад, я не занимал, — сказал он, выходя из будки.

Флад вышел из машины вместе с Мордекаем, вытащил из кармана бумажник, а Солтер поставил машину на место. Он вынул пятифунтовую банкноту и отдал ее старику:

— Смотри не закути, Фредди.

— На это? — заулыбался старик. — Сегодня я на них не смогу купить даже женщину на задворках трактира. Инфляция — ужасная вещь, господин Флад.

Флад и Мордекай засмеялись и пошли по переулку, где их нагнал Солтер. Свернув за угол, они подошли к входу. Внутри было тепло и роскошно: пол был выложен черными и белыми плитками, стены облицованы дубовыми панелями, на них висели картины, написанные маслом. Как только гардеробщица взяла у них пальто, к ним поспешил человек невысокого роста в вечернем костюме. У него был ярко выраженный французский акцент.

— Какая радость видеть вас, господин Флад. Вы будете ужинать?

— Думаю, да, Морис. Но вначале мы оглядимся. Харвея еще нет?

— Пока нет.

Они спустились по лестнице в главный зал ресторана. Там была похожая обстановка: деревянные панели, картины, отгороженные друг от друга столики, кожаные стулья. Зал был заполнен, официанты трудились вовсю. На небольшом возвышении в углу играло трио музыкантов, там же находилась небольшая площадка для танцев.

Морис проследовал между столиками и открыл дверь, обитую кожей, которая вела в игорный зал заведения. Там было полно народу. Люди сидели вокруг рулетки, все места за столами были заняты.

— Много мы теряем? — Флад посмотрел на Мориса.

— И проигрываем и выигрываем, господин Флад. В результате, как правило, все выравнивается.

— Во всяком случае, игроков много.

— Но нет ни одного араба, — заметил Мордекай.

— Они приуныли, — сказал Морис. — Из-за этого переполоха в Персидском заливе.

— А вы бы не приуныли? — ухмыльнулся Флад. — Пошли, пора поесть.

У него было свое место в углу, возле оркестра, откуда был виден весь зал. Он заказал лососину холодного копчения, яичницу и минеральную воду «Перье». Потом достал из старого серебряного портсигара сигарету «Кэмел». К английским сигаретам он так и не смог привыкнуть. Мордекай дал ему прикурить и прислонился к стене. Флад сидел, рассеянно следя за тем, что происходит в зале. Он переживал один из тех мрачных моментов, когда человек спрашивает себя, для чего вообще существует жизнь.

Чарли Солтер спустился по ступенькам и быстро пошел между столиками к Фладу.

— Джек Харвей и Мира только что пришли, — сообщил он.

Харвею было пятьдесят лет. Он был среднего роста, слегка полноват, чего не мог скрыть даже темно-синий костюм, сшитый на заказ. Он был лыс, а его мясистое невзрачное лицо наводило на воспоминания о ком-то из римских императоров.

Его племяннице Мире было тридцать, но выглядела она гораздо моложе. Ее блестящие черные волосы были собраны в пучок при помощи гребня с брильянтами. На лице никакой косметики, только губы накрашены кроваво-красной помадой. На ней были разукрашенный блестками жакет, и черная мини-юбка от Джанни Версаччи и черные туфли на очень высоком каблуке: она была очень маленькая, не выше ста пятидесяти сантиметров. Она выглядела очень привлекательно, и мужчины оглядывались на нее. Мира была правой рукой своего дяди, имея диплом Лондонского университета по теории бизнеса, она оставалась такой же безжалостной и беспринципной, как дядя.

Флад не поднялся, ожидая, когда они подойдут.

— Харри, старина! — сказал Харвей и сел за стол.