Когда Браун услышал, что внизу начали вышибать дверь, он понял, что надо делать. Выхватил пистолет Макарова из Таниной мертвой руки, поднял его дрожащей рукой. Он сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться, и нажал на курок в тот момент, когда входная дверь распахнулась и Лейн с Маки бросились вверх по лестнице. За ними шел Фергюсон.

В конце улицы собралась небольшая толпа, проявлявшая обычное праздное любопытство. Диллон смешался с зеваками, подняв воротник пальто и засунув руки в карманы. Пошел легкий снежок. Он видел, как в «скорую помощь» погрузили покрытые одеялами носилки. Машина уехала. Фергюсон постоял некоторое время на тротуаре, переговариваясь с Лейном и Маки. Диллон сразу узнал бригадира, ему показывали его фотографию много лет назад. Лейн и Маки были, несомненно, из полиции.

Потом Фергюсон сел в машину и уехал. Маки вернулся в квартиру, а Лейн тоже укатил. Их уловка была очевидной: Маки остался ждать на случай, если кто-то придет к Тане. В одном Диллон был уверен: Таня Новикова мертва, как и ее приятель. Он также понимал, что она принесла себя в жертву, спасая его.

Он вернулся в гостиницу и позвонил Макееву в Париж.

— У меня плохие новости, Жозеф.

— Таня?

— Откуда ты знаешь?

— Она звонила. Что произошло?

— Ее провалили, вернее, провалился ее «крот». Она застрелилась, Жозеф, чтобы не попасть к ним в руки. Леди, целиком посвятившая себя делу.

— А «крот»? Ее приятель?

— Сделал то же самое. Я только что видел, как их тела загружали в машину «скорой помощи». Там был Фергюсон.

— Как это отразится на тебе?

— Никак. Я улетаю утром в Белфаст, чтобы обрубить все хвосты.

— А потом?

— Я удивлю тебя, Жозеф, тебя и твоего арабского друга. Что ты скажешь обо всем британском кабинете?

— Боже мой, ты это серьезно?

— Совершенно серьезно. Я очень скоро свяжусь с тобой.

Он положил трубку на место, надел пиджак и спустился в бар, насвистывая любимую мелодию.

Фергюсон сидел за столиком в баре ресторанчика недалеко от улицы Кенсингтон-Парк-Гарденс, где располагалось советское посольство, и поджидал полковника Юрия Гатова. Вскоре появился русский, высокий человек с седыми волосами в пальто из верблюжьей шерсти. Гатов казался взволнованным. Заметив Фергюсона, он поспешил к нему.

— Чарльз, я не могу поверить. Таня Новикова мертва? Но почему?

— Юрий, мы знаем друг друга больше двадцати пяти лет, раньше мы были противниками. Сейчас я иду на риск, надеясь, что вы действительно хотите перемен, хотите положить конец противостоянию Востока и Запада.

— Вы знаете, что это именно так.

— К сожалению, не все в КГБ думают так же, и Таня Новикова была из их числа.

— Она была сторонницей жесткой линии, это правда, но что вы хотите этим сказать, Чарльз?

Фергюсон рассказал ему о Диллоне, о попытке покушения на Тэтчер, о Гордоне Брауне, Броснане — обо всем.

— Этот дикарь из ИРА намерен совершить покушение на жизнь премьер-министра? Вы это хотите сказать? И Таня была с ним связана? — спросил Гатов.

— Да, непосредственно.

— Чарльз, я ничего не знал. Клянусь вам.

— Я верю, старина. Но она должна была быть с кем-то связана. Я имею в виду, что она ухитрялась передавать чрезвычайно важную информацию Диллону в Париж. Таким образом он узнал про Броснана и так далее.

— Париж… — задумался Гатов, потом сказал: — Да, это мысль. Вы знали, что она работала три года в Париже, до того как ее перевели в Лондон? Помните, кто возглавляет резидентуру КГБ в Париже?

— Конечно.