— Это значит, что она из службы полковника Юрия Гатова, сэр. Он возглавляет лондонскую резидентуру.

— Я не уверен в этом. Гатов — человек Горбачева, очень прозападный. А эта женщина, Новикова, по моим сведениям, консервативнее, чем Чингисхан. Я был бы крайне удивлен, если бы оказалось, что Гатов знал о комбинации.

— Собираетесь сообщить ему, сэр?

— Нет. Посмотрим вначале, что она скажет. Нам нужна информация.

— Мы войдем, сэр?

— Нет. Подождите меня. Я буду там через двадцать минут.

Таня осторожно посмотрела через занавески. Она увидела Маки, стоявшего у машины в конце улицы, и этого оказалось достаточно. Она могла вычислить полицейского в любой стране мира. В Москве, Париже, Лондоне — везде они были одинаковы.

— Расскажи мне еще раз, Гордон, расскажи точно, что случилось.

Гордон Браун начал подробно рассказывать. Таня внимательно слушала. Когда он закончил, она одобрительно кивнула головой.

— Нам повезло, Гордон, очень повезло. Пойди на кухню и приготовь нам по чашке кофе. Мне надо сделать пару звонков по телефону. — Она сжала его руку. — Потом мы здорово проведем время вдвоем.

— Правда? — Его лицо просветлело, и он вышел.

Таня взяла трубку и позвонила Макееву на его парижскую квартиру. Довольно долго никто не отвечал, и она уже была готова положить трубку, когда на другом конце подняли трубку.

— Жозеф, это Таня.

— Я принимал душ. С меня течет прямо на ковер.

— У меня всего несколько секунд, Жозеф. Я просто хотела попрощаться с вами. Меня провалили. Моего «крота» раскрыли. Они могут постучать в дверь в любую минуту.

— Боже мой! — сказал он. — А Диллон?

— Он в безопасности. Вся схема работает. То, что планирует этот человек, взорвет весь мир.

— Но ты, Таня?

— Не беспокойтесь. Я им живой не дамся. Прощайте, Жозеф.

Она положила трубку, закурила сигарету, потом позвонила в гостиницу и попросила соединить ее с номером Диллона. Он сразу ответил.

— Это Таня. У нас беда.

Диллон был совершенно спокоен.

— Очень плохо?

— Они зацепили моего «крота», отпустили его, и этот бедный идиот направился прямо сюда. Я видела людей из Специальной службы в конце улицы.

— Понятно. Что вы собираетесь делать?

— Не беспокойтесь. Меня здесь скоро не будет, и они ничего от меня не узнают. Одно обстоятельство. Они знают, что Гордон сообщил мне содержание докладной, посланной сегодня вечером. Фергюсон поймал его, когда он был в телефонной будке в столовой министерства.

— Понимаю.

— Обещайте мне одну вещь, — попросила Таня.

— Что именно?

— Взорвите их, всех до одного.

Раздался звонок в дверь. Она сказала:

— Я должна идти. Удачи, Диллон.

Когда она положила трубку, вошел Гордон с кофе.

— Это звонили в дверь? — спросил он.

— Да, будь добр, Гордон, посмотри, кто там.

Он открыл дверь и начал спускаться по лестнице. Таня глубоко вздохнула. Умереть было нетрудно. Дело, в которое она верила, всегда было главным в ее жизни. Она загасила сигарету, выдвинула ящик стола, достала пистолет Макарова и выстрелила себе в правый висок.

Гордон Браун был уже в середине лестницы. Он повернулся, взбежал по лестнице и ворвался в комнату. Увидев Таню, лежавшую у стола с пистолетом в правой руке, он издал ужасный вопль и опустился на колени.

— Таня, дорогая моя, — бормотал он.