— Вот уж кто не человек Горбачева. Он из старой гвардии.

— Это многое объясняет, — заметил Фергюсон. — Но мы никогда ничего не докажем.

— Верно, — согласился Гатов. — Но я все же позвоню ему, чтобы он поволновался.

Макеев не успел отойти далеко от телефона.

— Макеев слушает.

— Жозеф? Говорит Юрий Гатов. Я из Лондона.

— Юрий? Вот сюрприз! — сказал Макеев, сразу насторожившись.

— У меня печальные новости, Жозеф. Таня, Таня Новикова…

— Что с ней?

— Она покончила сегодня с собой вместе со своим приятелем, служащим министерства обороны.

— Боже мой! — Макеев старался найти нужный тон, чтобы не вызвать подозрений.

— Он снабжал ее секретной информацией. У меня только что была встреча с Чарльзом Фергюсоном из Группы Четыре. Ты знаешь Чарльза?

— Конечно.

— Я был просто потрясен. Должен тебе сказать, что я ничего не знал о ее делах. Она работала на тебя три года, Жозеф, так что ты знаешь ее лучше всех. Есть у тебя какие-нибудь соображения по этому поводу?

— Боюсь, что нет.

— Если что-нибудь придет тебе в голову, дай мне знать.

Макеев налил себе виски, подошел к окну и стал смотреть на замерзшую парижскую улицу. На секунду у него возникло желание позвонить Мишелю Арону, но какой в этом смысл? Он вспомнил, как Таня говорила: «Пусть сгорит весь мир», она любила эту фразу.

Он поднял свой стакан.

— За тебя, Диллон, — тихо сказал он. — Посмотрим, сумеешь ли ты это сделать.

Было около одиннадцати вечера. В Речной комнате ресторана «Савой» все еще играл оркестр. Харри Флад, Броснан и Мэри собирались уходить, когда наконец появился Фергюсон.

— Если мне когда-то и нужно было выпить, так именно сейчас. Шотландского виски, очень большую порцию.

Флад подозвал официанта и сделал заказ.

— Что случилось, черт возьми? — спросила Мэри.

Фергюсон быстро рассказал им о том, что произошло за этот вечер. Когда он закончил, Броснан подвел итог:

— Это многое проясняет, но, к сожалению, не приближает нас к Диллону.

— Должен отметить еще одну деталь, — заговорил Фергюсон. — Когда я арестовывал Брауна в столовой министерства, он говорил по телефону и держал в руке копию докладной записки. Я полагаю, что он разговаривал с этой женщиной, Новиковой.

— Понимаю, к чему вы клоните, — заметила Мэри. — Вы думаете, что она могла передать полученную информацию Диллону?

— Возможно, — ответил Фергюсон.

— И что вы предполагаете? — спросил Броснан. — Что Диллон отправится в Белфаст?

— Скорее всего. Для него это достаточно серьезная опасность.

— Тогда не стоит упускать шанс, — обратился Броснан к Мэри. — Выезжаем завтра рано утром. Нам лучше уйти сейчас же.

Все встали и направились через зал к выходу. Броснан и Фергюсон вышли первыми и остановились, продолжая разговор.

— Вы высокого мнения о нем, не так ли? — спросила Мэри у Флада.

— О Мартине? — Он кивнул головой. — Вьетконговцы держали меня в яме неделями. Когда начинался сезон дождей, яма наполнялась водой и мне приходилось стоять всю ночь, чтобы не утонуть. Вши, черви и прочие прелести. И вот однажды, когда было настолько плохо, насколько это вообще возможно, протянулась рука и вытащила меня оттуда.