Снова поворот корпуса, чтобы пропустить мимо лица саблю того, который атакует с фронта и понимаю, что ошибся. Лезвие замирает прямо у моей шеи, на обратном движении руки.

— Уже лучше, — с кривой ухмылкой произнёс Толя, в чьих руках и находится сабля. — Но где твоя сила? Почему ты постоянно забываешь использовать её во время схватки?

— Не знаю, не получается, — пожал я плечами. — Это как писать и разговаривать на разные темы, притом одновременно.

— Постарайся сосредоточиться, это может спасти жизнь. Ты хоть представляешь, каким преимуществом владе… — заметив моё кислое лицо, внезапно осёкся тот. — Что?

— Ничего, — поморщился я, продолжая коситься ему за спину.

Толя не выдержал, обернулся и тяжело вздохнул, поняв причину резкой смены моего настроения.

Покачиваясь, с опухшим от алкоголя лицом к нам спешила Вика. Скорее всего, не смогла с утра найти выпивку, потому как я запретил наливать ей, а деньги спрятал. Я делаю это не в первый раз, но результат, конечно, нулевой. Хотя нет, чем больше я пытаюсь бороться с её недугом, тем сильнее и чаще она напивается.

Видя это каждый день, в груди всё сжимается, болит и одновременно бесит. Но что бы я ни делал, как бы ни старался — всё тщетно.

— Слышь, тэ, — вместо приветствия завязала разговор она. — Ты чё о себе возомнил, а⁈

— Вика, да хватит уже бухать! — как же я ненавижу эти разборки на людях, и ведь она прекрасно об этом знает.

— Швабре своей будешь указывать, понял⁈ — я тут же получил укол в самое больное место. — Чё ты лезешь ко мне? Это моя жизнь, ты мне никто, понял? Ты не имеешь права запрещать мне!

— Да что с тобой не так⁈ — не выдержал и взорвался я. — Я же о тебе забочусь! Ты посмотри, в кого ты превратилась!

— На хуй пошёл, — с наглой, кривой ухмылкой показала она мне средний палец. — Тебе плевать на меня и на нашего сына. Ты здесь в солдатиков играешь и швабру свою трахаешь! Не трогай меня, урод!

— Блядь, да делай что хочешь! — я психанул, отбросил в сторону саблю и попытался поскорее удалиться.

Потому что ещё пара слов с её стороны и быть беде, скорее всего, уже необратимой. Хотя непонятно ещё, возможно ли что-то сделать сейчас? Полтора года ежедневного пьянства просто так не проходят, а учитывая её генетику… Не понимаю, как такое вообще произошло? Ведь она же сильная, умная, почему, за что?

Наверное, каждый, кто сталкивался с подобной проблемой у близкого человека, думает именно так. Пытаются бороться, терпят или же срываются на скандал, вот только ничего изменить не получается. Бьёшься, словно головой в бетонную стену… Пока Вика сама не захочет измениться, все мои попытки помочь ей обречены на провал.

— Да, давай, вали, придурок! — крикнула она мне в спину. — Ты же только это и можешь.

Я скрылся в казарме, и как только дверь за моей спиной захлопнулась, подчиняясь тугой пружине, уселся на ступени. Прошло не менее пяти минут, прежде чем я смог унять трясущиеся руки, глубоко вздохнул и с силой провёл ладонями по лицу.