— Ну как ты, папаша? — прихлопнул меня по плечу Батл, хотя в последнее время его все называли Батя.

— Не знаю, — пожал я плечами, находясь в какой-то прострации.

После рождения сына нервное напряжение отпустило. С Викой увидеться разрешили буквально на пару минут, показали младенца, которого я так и не смог взять на руки — испугался. Сейчас с ними осталась Кристина, а мы отправились обмывать ножки. Однако своё состояние охарактеризовать я всё ещё не мог. И страшно, и радостно, и всё это в совокупности с усталостью… В общем, я желал просто сидеть и глуповато улыбаться.

— У тебя с беженцами как? — резко сменил тему Есенин.

— Да вроде хорошо всё, — ответил я. — Все при деле, недовольства не слышно. Часть себе Цинкин сразу забрал, тех, кто покрепче и помоложе. Ну а остальные, кто на раскопках, кто в полях, сейчас, правда, уже по домам больше сидят — зима на носу.

— Ну а ты не общался с ними? — продолжил тему тот.

— Общались, — вместо меня ответил Толя. — Ты к чему клонишь вообще?

— Да как сказать, — почесал переносицу тот, — дошли тут слухи до меня не очень хорошие.

— Ты опять про племена людоедов задвигать собрался? — отвлёкся от созерцания девчонок художниц Батя. — Туфта это всё.

— Так, а вот с этого места подробнее, — ухватился я за кусок информации. — Что за племя и почему я узнаю об этом только сейчас? Толя, это к тебе вопрос.

— Да проскакивали какие-то темы, но мне они показались чушью, — задумчиво отмахнулся тот. — И даже если это не так, они всё равно очень далеко.

— Серёг, о чём речь? — обратился я к первоисточнику. — Есть повод для волнения?

— Даже не знаю, — поморщился он, — но мне эти истории до сих пор покоя не дают. В общем, когда мы допрашивали новоприбывших, проскакивали странные рассказы. Чаще всего у тех, кто ближе к жопе мира жил, другие эту информацию не подтверждали, но всё же. Короче те, кто смог добраться до нас от Иркутска, рассказывают о монголах-людоедах. Мол, они периодически производили на них набеги и забирали людей. В первое время никто не понимал зачем и куда, да и кто они такие, впрочем, тоже, пока один из пленников не вернулся. Он и поведал остальным, что людей угоняют в Монголию, где их благополучно съедают.

— Ну, ты сам-то себя слышишь? — снова встрял в беседу Батя. — Татаро-монголы, набеги, иго ещё сюда приплести осталось. Ну бред же!

— Подожди, Кость, — отмахнулся я от вечно беззаботного друга. — Значит, монголы, говоришь?

— Да я сам вначале не поверил, — усмехнулся Есенин, — но затем до Савельева специально поехал с его людьми пообщаться. Отыскал тех, кто с Иркутска, и они информацию подтвердили.

— Так, стоп, — помотал я головой в попытке переключиться. — Что они рассказывают? Подробности какие есть или просто на уровне слухов? Как они хоть выглядят, чем воюют?

— Есть конечно, — кивнул Есенин.