Более искушенному в аррантском языке Драйбену выпало быть герольдом. Правда, отсутствовали необходимые штандарт и вымпелы, а заодно звук торжественного рога, но все равно получилось внушительно:

    - Его светлость Асверус Лаур, благородный сын владетельного кониса Нардара! - провозгласил эрл, осаждая коня перед стражей стоянки аррантов. - С ним герольд и оруженосец Драйбен Лаур-Хельк, эрл Кешта!

    - Оруженосец? - едва слышно прошептал Асверус и после паузы добавил цитату из Книги Эль-Харфа: - "Твои слова услышаны, И будет по сему".

    К вящему удивлению новоприбывших, им ответили на нардарском:

    - Трибун и легат будут счастливы принять вас, благородные господа. Вас проводят.

    Асверус незаметно подмигнул Драйбену и повел лошадь вслед за провожатым молодым воителем, как всегда, обряженным только в набедренную повязку и сжимавшим в руке короткое, но тяжелое копье.

    - Ужин обеспечен, - шепнул эрл Кешта своему сюзерену. - Кажется, не зря приехали.

    * * *

    Саккаремские лекари справедливо почитались искуснейшими в мире. В отличие от собратьев из Нарлака, где медицина не ушла далее "варварства" и доктора были попросту опасны для больных, в государстве шадов искусству врачевания обучали в специально учрежденном одним из предшественников Даманхура медресе, располагавшемся в пределах Мельсины. Бесспорно, жрецы с острова Толми, проповедовавшие любовь к ближнему и считавшие целительство одним из высочайших призваний человека, тоже умели многое, но в ремесле хирургии и противоборстве многоразличным заразным болезням саккаремцев ныне превосходили лишь арранты.

    Рана, нанесенная шаду полторы седмицы назад, оказалась опаснейшей и, не поспей вовремя помощь, стала бы смертельной. Самострельный болт, да не обычный, а именующийся "серпом", на котором вместо острого наконечника закреплялась изогнутая полумесяцем и заточенная не хуже дангарского клинка металлическая пластина, лишь чудом не вошел Даманхуру в живот, скользнув по защитившей шада рукояти кинжала. Но все одно - жуткое орудие, которое при прямом попадании в шею запросто сносило человеку голову не хуже ятагана палача, разорвало Солнцеликому бок чуть выше оконечья бедра, рассекло мышцы и повредило внутренности.

    По счастью, личный целитель шада атт-Берит оказался поблизости, сумел быстро остановить кровь, перевязав шелковыми ниточками рассеченные сосуды, кликнул самого разумного и исполнительного телохранителя, приказав тому немедленно принести кувшин с виноградным спиртом, и, когда таковой появился, заставил дюжих охранников шада влить содержимое в рот Даман-хуру.

    - Рот ему разжимайте! - зло и неразборчиво шипел атт-Берит. - Ты куда, сын осла, поставил кувшин?

    Даманхур пребывал в полубессознательном состоянии от боли и кровопотери, его челюсти свело судорогой, и поэтому разжать их никак не получалось.

    - Кинжалом! - рявкнул лекарь. - Сломаешь зубы - ничего страшного. Потерянный зуб - ничто по сравнению с возвращенной жизнью.

    Телохранитель замялся. Все-таки у его ног лежал не кто-нибудь, а шад Саккарема. Атт-Берит тотчас понял, в чем причина замешательства.

    - Сейчас шад - я! - непререкаемо заявил он. - И приказываю тоже я! Делай!

    - Тебе что сказано? - сквозь зубы процедил присутствовавший здесь же Энарек. - Если шад умрет, умрешь и ты!

    Заниматься хирургией на улице, пускай и не в пыли, а на чистом мраморном всходе Золотого храма Меддаи, конечно, не стоило: в воздухе могут витать болезнетворные гуморы, опаляющее рану солнце висит над головой, куча зевак (как проморгавших момент опасности гвардейцев, так и людей совсем посторонних).