Её положение в Парламенте укрепилось настолько, что все остальные депутаты фактически плясали под её дудку. Но её это уже не радовало. В последнее время Марион задумывалась, а нужен ли будет вообще этот Парламент, когда планы её Госпожи успешно осуществятся.

Но сейчас её гораздо больше волновало, какие действия предпримет президент, когда место главы правительства неожиданно освободилось столь трагическим образом.

Президент Франции Эмманюэль Лафонтен, был человеком умным, хитрым и беспринципным. Иначе он просто не смог бы достигнуть таких высот в политике. Поэтому Марион не сомневалась, что он понял её тонкий намёк на толстые обстоятельства. Фактически она озвучила ему ультиматум. Или он ставит её на пост главы правительства или, всякое может случиться. Чему доказательство, инцидент с прежним главой правительства.

Такой жук, как месье президент, вполне мог выкинуть какой-нибудь фортель. Но Алисия её успокоила. Какая, в сущности, разница, согласится Лафонтен на их условия или нет.

Согласится — хорошо. Марион займёт кресло премьер-министра, и они перейдут к следующему этапу плана.

Не согласится — ему же хуже. Последует вслед за своим приятелем. Небольшая задержка во времени, никак не скажется на конечном результате.

* * *

Президенту Эмманюэлю Лафонтену было страшно.

Внезапная смерть ближайшего соратника буквально вышибла из него дух. И даже не сам её факт, а липкая чёрная тень противоестественности происходящего. Из головы никак не лезла последняя встреча с этой хитрой тварью, Марион Люмпен. Ранее президент не принимал её всерьёз. Да и что она реально могла? По сути, ничего.

От Парламента в целом скорее больше было шума, чем толку. Вся реальная власть находилась в руках президента и правительства. Поэтому, пусть Марион и её партия пользовались поддержкой определённой части населения, и большим влиянием в самом парламенте, её потуги вызывали у него разве что усмешку.

Поэтому на её жалкие попытки шантажировать его с целью отправить в отставку правительство и назначить её на должность премьер-министра, он не обратил особого внимания. И уж тем более её просьба пообещать, что он рассмотрит её кандидатуру на пост главы правительства, если эта должность вдруг освободится, выглядела как жалкая попытка сохранить видимость того, что ей удалось чего-то добиться. Почему бы и не пообещать, чтобы назойливая посетительница отвязалась. Всё равно ей ничего не светило. Менять главу правительства, бывшего его ближайшим соратником, он не собирался ни при каких обстоятельствах.

Президента мало волновали все эти уличные беспорядки, на которые ссылалась наглая баба, претендовавшая на роль спасительницы отечества. Лафонтен считал, что в его распоряжении достаточно сил полиции и армии, чтобы подавить любые беспорядки. Жертвы среди уличного быдла, его не интересовали.

И уж тем более он не обратил никакого внимания на её рассуждения о хрупкости человеческой жизни в контексте вероятности внезапного освобождения должности премьер-министра.

Но случившиеся затем события, заставили его по-другому взглянуть на ту встречу. Теперь эти рассуждения Марион Люмпен выглядели, как недвусмысленная угроза.

А если сопоставить некоторые факты, то напрашивались мысли, что все эти уличные волнения, которые привели к политическому кризису и требованию парламента отправить правительство в отставку, могли быть организованы самой Марион и её профашистской партией.

Теперь Эмманюэль Лафонтен понимал, что Марион Люмпен является угрозой. Возможно даже, что за ней кто-то стоит. Даже наверняка. Но это не повод, чтобы сдаваться без боя. В конце концов, за ним стоит вся мощь государства. Неужели он не справится с какой-то там выскочкой.

И господин президент принял решение. Пожалуй, главное неправильное решение в своей жизни.

* * *

Фернандо Гарсиа было всё равно.