— Не понимаю, о чём Вы, — холодно произнёс Лафонтен.

— Не надо юлить, мой милый друг. Вы прекрасно поняли, о чём я говорю. Между нами была договорённость, что в случае, если место главы правительства окажется вакантным, то именно меня вы назначите на эту должность.

— Припоминаю, что-то такое. Также припоминаю, что сказал о том, что нет никаких причин, чтобы в ближайшее время эта должность стала вакантной.

— Ну, всякое случается. Я ведь предупреждала Вас, что человеческая жизнь, штука весьма хрупкая.

— То есть Вы признаёте, что убийство Дюрана Дюбуа, ваших рук дело.

— Фу, месье президент. Как грубо, — возмутилась Марион. — Разве я смогла бы своими нежными женскими руками прикончить этого борова. Какое вообще имеет значение, как и почему он скончался. Это было неизбежно в сложившихся обстоятельствах. Историческая необходимость. Но мы несколько отдалились от темы нашей беседы. Я жду исполнения наших договорённостей.

— А не было никаких договорённостей! — отрезал Лафонтен. — Я, не бедняга Дюран, и вам меня не запугать. Кроме того, я не имею дел с государственными преступниками. Нам не о чем больше разговаривать. Вами займутся совсем другие люди.

Дверь в зал распахнулась и в неё вошла группа из пяти человек. Трое агентов Специальной группы безопасности президента Республики, личная охрана, и двое офицеров полиции в форме.

Вошедшие остановились, не доходя несколько метров до сидящей в кресле посетительницы, а один из них подошёл к ней, и, положив руку на её плечо, произнёс:

— Марион Люмпен, Вы арестованы по обвинению в организации убийства премьер-министра Республики, Дюрана Дюбуа, государственной измене и попытке государственного переворота.

Марион сидела, как громом поражённая, губы её предательски дрожали. Она силилась что-то сказать, но из враз пересохшего горла, вырывались только неразборчивые хрипы.

— Уведите её! — брезгливо сморщился Лафонтен.

Марион не сопротивляясь поднялась и безвольно ссутулившись, последовала вон из зала, в окружении, сомкнувшихся вокруг неё охранников.

Президент сумрачно смотрел ей вслед. Кем себя возомнила эта сука, что осмелилась пойти против государства. Сумасшедшая баба. Явно не ожидала такого поворота, вон как сдулась. Ещё один бумажный тигр.

Переоценка себя и недооценка других. Как часто этот гибельный путь приводит к краху даже великих людей.

Лафонтену стоило бы задуматься над двумя вопросами. Как Марион удалось организовать массовые волнения, которые бушуют на улицах городов и не думают стихать? И как ей удалось ликвидировать столь тщательно охраняемое второе лицо в государстве?

Но он не задумался. Французы вообще легкомысленная нация. Вот и Лафонтен решил, что какая-то там баба, не может представлять серьёзную угрозу для целого президента Республики. Тем более, когда он предупреждён и его охрана начеку. А ведь недооценивать женщин, большая ошибка. Тем более что и в истории Франции были примеры, когда из-за своего мужского шовинизма, некоторые деятели попадали впросак. Достаточно вспомнить Жанну д’Арк, Орлеанскую деву, которая во время столетней войны задала жару многим крутым мужикам.

Марион вели по запутанным коридорам, куда-то к чёрному выходу из дворца, чтобы вывести арестованную, не привлекая излишнего внимания. Удар, нанесённый Лафонтеном, был столь неожиданным и сильным, что Марион полностью растерялась. А ведь она так привыкла в последнее время надеяться на Госпожу. Алисия всегда всё продумывала наперёд. Как они могли так облажаться. А теперь всё кончено.

Президент облегчённо вздохнул, потянулся и поднявшись, тоже направился на выход из зала. Он собирался пройти в Золотой зал, личный кабинет президента, чтобы немного поработать с документами.

Марион шла вперёд, потеряв всякий интерес к происходящему вокруг, не обращая внимания на окружающих.