— И что?

— Что-что? Договорились! Слушай, Саша… мне не нравится то, что происходит. Как-то всё быстро меняется, слишком быстро. Гэбешники могу не осилить всё это дело, будет слишком поздно.

Я почесал подбородок.

— Осенью мы запускаем образовательную программу, для детишек в регионах, — сказал я. — Лика говорила?

— С космонавтами с этими? Да, говорила. Хорошее дело — но, как я вижу, этого слишком мало, однозначно. Это игра в долгую. Нужны годы… а всё меняется.

— Я ведь говорил, как оно всё должно быть?

— Говорил, — кивнул политик. — Но ты ведь уже начал всё менять. Как и я. Что, если изменения ускорились и теперь всё пойдёт совсем не так, как было когда-то? А? Ты ведь и сам говорил, что это неизбежно.

— Я проведу повторный анализ, — сказал я. — Плюс поговорю с кем надо.

— Надо реагировать. Чую, что-то будет, крупное. Гораздо раньше, чем ты говорил.

— Всякое возможно, — кивнул я. — Мы… перестрахуемся.

— Это хорошо… это ладно, — кивнул политик. — Кстати, твои предложения по Марий-Эл реализуем. Пока что всё работает, как надо.

— Да? — я поднял бровь.

— Безусловно. Ты был прав, дело можно свести к досрочной отставке. Коммуняка подставляется. И Зю не сможет его защитить — внутри сильные брожения после слитых выборов, ему нужно время на восстановление контроля. Отличная возможность для размена фигур.

— Вот и отлично, — улыбнулся я.

— В общем, ты подумай. И на день города особенное внимание обрати. Не нравится мне происходящее, совсем не нравится…

— Я подумаю, — пообещал я.

Машина остановилась в районе Смоленской площади. Я вышел и направился к метро.

С новым начальником отделения ЗВИ я встретился в неформальной обстановке — в скверике возле его дома в Новогиреево. Он ждал меня возле сломанной лавочке, недалеко от детской площадки, которую оккупировали алкаши. Те шумели о чём-то своём, разливая пойло по пластиковым стаканчикам, но притихли, увидев меня во дворе.

Убедившись, что мне до них нет никакого дела, алкаши продолжили «застолье».

— Часто у вас так? — спросил я, поздоровавшись, кивая в сторону компании на детской площадке.

— Да каждый вечер, пока морозы не вдарят, — начальник отделения равнодушно пожал плечами.

Он был одет «по гражданке» — в довольно приличную куртку, джинсы и кожаные туфли. Такой «прикид» на зарплату офицера не купишь. Вот и хорошо, это сильно упрощает дело.

— Неприятно, — поморщился я.

— Ну да, — кивнул Анохин. — Придётся подождать, пока не передохнут… в общем, я знаю, зачем ты здесь. Условие — пятёрка в месяц.

Я выдержал паузу.

— Дорого? Да. Но ты сам подумай, я не могу такое оставить на своём уровне. Приходится делиться. У юрлы вон расценки ещё выше, там до десятки доходят. Но там такие родители, что ты сам понимаешь, это не проблема.

— Ясно, — кивнул я.

— Вообще ты мне симпатичен. Вроде разумный парень, с понятиями. Знаешь, как зайти. Поэтому условия такие, человеческие. К тому же, я знаю, что для тебя такие деньги не проблема.

— А откуда знаете? — заинтересовался я.

— Откуда надо — оттуда знаю, — улыбнулся Анохин. — Да ладно, ты на себя посмотри. Таких как ты сразу видно. Короче, из этой пятёрки половина сразу идёт наверх, чтобы ко мне вопросов не было. Ещё штуку я возьму на отделение. В коридоре учебного корпуса линолеум менять надо, да и мебель неплохо бы закупить… а то бомжатник-бомжатником.