— Завтра будет, — сказал я.

— Ладно, — сказал он. — Я с тобой. Это правда интересно, думать о таких вещах.

— Ещё один момент, мужики, — вздохнув, сказал я.

— Какой? — спросил Лёша.

— О нас никто не должен знать, — ответил я.

— Ясен пень, — пожал плечами Серёжа.

— Гарантированно никто знать не должен, — повторил я.

Серёжа хотел что-то ответить, но посмотрел на Лёшу и осёкся.

— Я не говорил, что готов абсолютно на всё, — сказал он.

— Ты о чём? — тревожно спросил Серёжа.

— Он хочет нас повязать, — ответил Лёша. — Как, Сань? Кровью? Кого ты убивать собрался?

— А… других способов нет? — произнёс Серёжа, осторожно делая шаг в сторону.

— Есть, — кивнул Лёша. — Извращения всякие.

Серёжа сглотнул.

— Честно говоря, я думал об этом, — ответил я.

Теперь уже и Лёша отступил на шаг.

— Эти вещи хорошо работают в тайных сообществах, — сказал я. — Иногда ради такого устраивают кровавые ритуалы. Такое особенно модно было в позапрошлом веке. Потом перешли на девиации. Но самое эффективным средством оказалась финансовая круговая порука. Она стала возможной после создания сложных финансовых инструментов. Входя в такие сообщества, состоятельный человек передавал контроль над своими возможностями. Некоторые практикуют даже вхождение «гарантов» в контуры управления своих холдингов, фактически, утрачивая над ними контроль. Такие обязательства обеспечивают лояльность, по сравнению с которыми какое-то простое ритуальное убийство — тьфу, мелочь, которую можно отдать пиарщикам на откуп… правда, бывают исключения. Часть финансовой элиты Штатов содержит специальный остров, где надругаются над детьми.

Лёша поморщился.

— Саня, ты «Спид-инфо» начитался? — спросил он.

— Это реалии нашего мира, — сухо ответил я. — Чтобы их изменить, мы и затеваем всё это.

— На девиации я тоже не готов… — тихо сказал Серёжа.

— Никто и не предлагает, — сказал я. — У меня есть кое-что иное…

Я не мог взять с собой в прошлое ничего материального. Но сама информация вполне может быть оружием. Или инструментом, это как посмотреть.

Для того, чтобы это сработало, реципиент должен был принять добровольное решение. Ограничение, которое обойти невозможно.

«Это не гипноз, — говорил академик, когда объяснял мне её суть. — Тут куда более точный расчёт. И она не даёт осечек».

Она могла бы защитить меня, чтобы я не наболтал лишнего на пьянке… но на мне её использовать было нельзя. «Это ограничит свободу выбора. Ты должен иметь возможность открыться».

Так мне сказали.

У тех, кого я выбрал, такой свободы выбора не будет. Я это понимал. И принимал это.

Приняли и они. Добровольно.

Место имело огромное значение, как и время. Под лунным небом, возле реки мои соратники легко вошли в транс.

И вышли из него, вполне благополучно, хотя риск был…

— Что, и всё? — спросил Лёша потягиваясь.

— Да, — кивнул я.

— Как это будет? — спросил Серёжа. — Если я вдруг решу проболтаться?

— Незаметно для тебя самого, — ответил я. — В случае силового допроса реальная информация будет замещаться выдуманной картинкой, которую создаст твой мозг. Для тебя это будет новая реальность. Если же ты вдруг, например, по пьяни потеряешь над собой контроль и захочешь поделиться чем-то важным — то просто отключишься до того, как успеешь это сделать.

— Удобно, — улыбнулся Лёша.