— Спасибо, — кивнул я.

— Отдавать наличными, только в руки. Сейчас после меня подойдёт девушка — вот ей всё и передашь. Встречаться будете в разных местах — я через Ступикова говорить буду… кстати, ловко ты с ним. Молодец. Он прям за тебя горой! И главное — обошлось в копейки.

— Стараемся, — ответил я.

— Один только момент: в сессии я помочь не смогу. Что-то завалишь — на кафедры я не полезу. Особенно на языковые. Там у них отдельный ценник. А если узнают, на каком ты положении — его заломят до небес. А они узнают. Так что имей ввиду.

— Не завалю, — ответил я.

— Ну и ладно. Но я всё же рекомендовал бы помогать по возможности. Вот тебе намёк: в этом семестре вам назначат препода по языковой практике, который на китаянке женат. У него шуры-муры с торговлей, вроде как дублёнки ли шубы таскает. Поможешь разрулить ему тёрки с местом на Черкизоне — он будет весь твой.

— Спасибо, — повторил я.

— Да не за что, — отмахнулся Анохин. — Давай, смотри только по своим делам осторожнее. Я бы хотел благополучно доработать до пятого курса. А дальше там уже как сложится.

— Кстати, насчёт моих дел. Я бы хотел взять с собой на день города Гоменюка и Зимина, не возражаете?

— На выходные?

— Выходные плюс пятница.

Анохин почесал подбородок.

— Ну ладно. Только смотри — наша договорённость она только про тебя. За остальных, конечно, можешь простить — но не чаще раза в месяц и по обстоятельствам, без гарантий.

— Договорились, — кивнул я.

— Ну ладно. Жди здесь.

С этими словами Анохин развернулся и пошёл к своему подъезду. Ровно в тот момент, когда он приблизился к двери, она распахнулась и оттуда вышла девушка. Некрасивая, полноватая, но в дорогом пальто и кожаных осенних сапогах.

Девушка подошла ко мне. Встала рядом, не произнося ни слова.

Я достал из кармана «бомбера» заранее приготовленный конверт и протянул ей. Она тут же спрятала его в карман пальто и удалилась обратно в подъезд, даже не пытаясь пересчитать сумму. Впрочем, учитывая соседство, это было, скорее разумно. Некоторые вещи приходилось делать на доверии.

Мы собрались в пятницу, в техническом помещении высотки МГУ, под самым шпилем. В самом здании вовсю шли подготовительные работы к завтрашнему шоу. Чтобы достать пропуска сюда, Лике пришлось выйти на мэрию.

Серёжа порядком запыхался по дороге — сказывалась комплекция. Я дал ему время отдышаться, любуясь видом.

— Ты в курсе, что отмазал нас от наряда по столовой? — спросил Зимин, приближаясь к распахнутому настежь окну.

— Нет, — ответил я, пожимая плечами. — Это имеет значение?

— Да не особо… просто приятно оказаться на дне города свободным. А то я и Москвы-то особо не видел.

— Ребят, вы обдумали то, о чём мы говорили в прошлый раз?

Я решил перейти сразу к делам. Для сантиментов ещё найдётся время.

— Ага, — кивнул Серёжа. — И в даже между собой согласились.

— Я слушаю.

— Нужна точка приложения усилий, — начал Зимин. — Проще всего сделать какое-нибудь событие. Оно работает, как… в общем, примерно представляешь себе, что такое напряжённое стекло?

— Представляю, — кивнул я.

— Вот. Так оно и работает.

— Лёша решил, что мы в Чернобыль ездили за этим, — вмешался Гуменюк. — Скорее всего, это был триггер окончательного распада общественного сознания в СССР.

— Вот как…

— Да. Событие, в некотором смысле сакральное, — кивнул Лёша.

— Мы считаем, что использовался дубль, — продолжал Серёжа.