— Мы считаем, что использовался дубль, — продолжал Серёжа. — Двойной удар. Для удара изнутри идеально подходит техногенная катастрофа. Для удара снаружи — важное внешнеполитическое событие, затрагивающие самые основы национально самосознания.

— В случае СССР это было падение Берлинской стены. Добивающий удар. Чтобы процессы, которые запустил Чернобыль на заранее подготовленной почве стали необратимыми.

— И вы, получается, додумались до этого за неделю? — улыбаясь, спросил я.

— Меньше, — уточнил Зимин. — А Мендлееву его таблица вообще во сне приснилась!

— По какому принципу такие события выбираются? — спросил я.

— Я только приступил к разработке соответствующих расчётов, — ответил Лёша. — Но, думаю, чаще всего используются интуитивно понятные точки. Плюс огромную роль играет последующее освещение. То, как это подается в СМИ. Какие слухи распускаются.

— Про Берлинскую стену говорили, как это хорошо, — вставил Серёжа. — И это создавало убийственный когнитивный диссонанс в сознании целого поколения!

— Лишало людей воли к сопротивлению. А часто и воли к жизни, — подхватил Лёша.

Меня завораживало, как они говорили на эту тему — вместе, дополняя мысли друг друга. Что ж, похоже, я не ошибся в своих соображениях…

— Это если говорить про систему в целом, — сказал Серёжа. — Думаю, в реальности всё ещё немного сложнее. Кроме основных ударов могут быть калибровочные, чтобы оценить реакцию общества, степень искажения информации многие другие параметры. И «пристрелочные» — бьющие в те же самые места, что и основные события, но в гораздо меньшем масштабе.

— Ясно, — кивнул я. — Как нас будут добивать — вы уже поняли?

Лёша и Серёжа переглянулись.

— Это, конечно, только гипотеза, — сказал Зимин.

— На основании того, что мы выяснили, изучая эту технологию, — добавил Гуменюк.

— В общем, начнётся с крупного внешнеполитического события. Я бы поставил на Балканы. Очень уж много связано с тем регионом: история Первой Мировой, православие…

— Там вроде и без того полный кошмар… — я пожал плечами. — Вы про Боснию? Она как-то должна на нас повлиять?

— Этого мало, — ответил Серёжа. — Будет что-то ещё. Скорее всего, в остатках Югославии. Я почитал кое-что — вроде бы в автономном крае Косово напряжённо. Там в основном албанское население и, насколько я понял, ситуацию плавно подводят к стадии взрыва.

— Скорее всего, сербов будут выставлять агрессорами. Отморозками. Как нас с чеченской темой — только ещё хуже. Скорее всего, обвинят в геноциде и этнических чистках после чего…

Он запнулся.

— Что? — нетерпеливо спросил я.

Лёша посмотрел на Серёжу.

— У китайцев есть такой чэнюй: «Убить курицу на глазах у обезьяны». Ты не слышал? — спросил он меня.

— Слышал, — кивнул я.

— Вот. Югославия станет той самой курицей. Которую будут убивать на глазах у нас. А если мы все правильно поняли — у нас это будет освещаться, будто это что-то правильное и хорошее. По крайней мере, частью СМИ.

Серёжа замолчал, потом посмотрел в окно. Я же старался унять колотящееся сердце. Мне хотелось крепко обнять и расцеловать ребят, хоть я и понимал, что такой жест будет совершенно не уместным.

— Слушай, а ты правда проведёшь нас на концерт? — вдруг спросил Лёша.

— Да, сказал же. В вип-ложу, — ответил я.

— Здорово… говорят, это будет зрелище столетия…

— Вы помните, да? Что ваша задача не получать удовольствие — а думать.