Мы шли с парнями, сначала в толпе, потом, когда стоянки автобусов остались позади, по опустевшим улицам. Долго молчали.

Первым заговорил Серёжа:

— Странное дело… мне понравилось! Будто в будущем побывал. Видели, когда года загорелись? Я смотрел на те, которые шли после двухтысячного года. Как-то самой собой представлялось, что нас ждёт в то время.

— И что же нас ждёт? Как ты себе это представлял? — спросил я.

— Много чего, — Саша пожал плечами, — космос. Компьютеры и коммуникации. Границ будет меньше. Интернет станет общедоступным, и какой тогда в них смысл в границах? Люди станут свободнее. Не надо только бояться.

Лёша молчал, нахмурившись. То и дело тёр переносицу. Выслушав Сашу, он кивнул и так же молча пошёл дальше.

— Ну а ты что думаешь? — не выдержал я.

— Я? — ответил Лёша, бросив в мою сторону быстрый взгляд. — Я думаю, что это грандиозно. И очень впечатляет. Такая массовая работа с бессознательным… Саня, это какой-то нереальный уровень.

— Скажи, мы так сможем? — спросил я.

Лёша даже запнулся и остановился. Серёжа с недоумением глядел на нас обоих.

— Сможем, — наконец, твёрдо ответил Лёша. — Правда, не просто будет.

— На это я и не рассчитывал, — ответил я.

— Так что ты там увидел-то? — спросил Серёжа.

— Ну ты, в принципе, всё правильно сказал, — кивнул Лёша. — Всё это есть: вдохновение, активация энергии… притупление чувства опасности. Собственно, это самая главная эмоция, которая была заложена во всё мероприятие. Уверен, что те, кто смотрел шоу, стали более склонными к рискованному поведению.

— В смысле? В Москве теперь будет бум экстремальных видов спорта? — уточнил я.

— И это тоже в некотором смысле, да, — кивнул Лёша, — но не только. Для того, чтобы реализовалась склонность, она должна быть изначально. Не все люди интересуются спортом. Кто-то просто думает о том, как жизнь наладить. Вот они тоже начнут рисковать: пытаться менять работу, получать другую специальность, тратить деньги, вкладывать, куда не следует… и дальше в таком духе. Таких людей точно станет больше.

— Значит, усиление социальной мобильности, — сказал я. — Но… зачем?

— Сложно сказать, — Лёша вздохнул. — Иногда такая трансформация может быть полезна. Но если предположить, что организаторы ничего хорошего для нас не желают, но это способ усугубить последствия какого-нибудь социально-экономического катаклизма. Кризиса. Вроде того, что при развале союза был.

Я улыбнулся.

— Мне кажется, это притянуто за уши, — возразил Серёжа. — А что, если они правда добра желают? Может, как-то осторожно прощупать их намерения?

— Меньше, чем через год, — сказал я. — Будет кризис. И ещё какой!

— Ну вот, ты тоже в пророки пошёл? — улыбнулся Лёша, после чего добавил: — Ничего не могу сказать на этот счёт. Я не экономист.

— Будет дефолт, — сказал я. — Государство не сможет платить по краткосрочным обязательствам. Рухнет пирамида, которая сейчас выстраивается…

— О как! — сказал Лёша. — Ну вот, так примерно я и думал: экономические проблемы и рискованное поведение социально активного населения, которое усугубляет катастрофу.

— Лихо вы завернули… — вздохнул Серёжа. — А так хотелось надеяться на хорошее!

— Мы на него не надеемся, — ответил я, улыбнувшись, — мы его сами создаём.

— Справедливо, — кивнул Серёжа.

Так, за разговором, обсуждая детали вскрытых Лёшей элементов психологического воздействия, мы дошли до машины. К счастью, она оказалась на месте.