— Вот, наверно, это я в тебе и почуяла сразу… что ж, воюй! Только не забывай домой возвращаться. Хоть изредка, ладно?

Той ночью я спал совсем мало, не больше трёх часов. Чувствовал, что так надо: некоторые вещи действуют на женщин лучше любых слов.

Утром я пожалел, что не оставил машину отцу и не заказал такси. За руль не хотелось ужасно, глаза слипались, хоть спички вставляй.

Хорошо хоть резерв времени был — поэтому я поехал сначала к отцовскому дому в Крылатском, там оставил машину и занёс ключи. Отец и Людмила ещё спали. Меня встретил кот, который по обыкновению выпрашивал чего-то вкусненького. Я угостил его кусочком холодной курицы из супа.

После этого я вышел из дома и направился в сторону Рублёвки, ловить такси. Не смотря на ранний час, это удалость довольно быстро: всего через десять минут возле меня тормознул синий «Опель Вектра».

За рулём был молодой кавказец. Увидев меня, он широко улыбнулся и спросил:

— Куда, брат?

— «Внуково», — ответил я.

Кавказец посмотрел на электронные часы у себя на запястье и цокнул языком.

— Эх, времени мало… сколько дашь?

Я молча достал и продемонстрировал купюру в пятьсот тысяч.

— Ну поехали, чё… — кивнул водитель.

Я сел рядом с ним, на переднее сиденье.

— Что, работаешь там? Охрана? — спросил водила, когда мы тронулись.

— Нет, — ответил я. — Не охрана.

— Встречаешь кого-то?

— Вылетаю, — ответил я, после чего, спохватившись, добавил: — мне в правительственный терминал.

— А-а-а, вон оно чё! — уважительно кивнул кавказец и снова цокнул языком. — Серьёзный человек. А то по прикиду я уж подумал, что из этих… остановился по приколу.

— Из каких? — насторожился я. И тут же сообразил; всё-таки сказывался недосып. — А, не. Не из этих. Но так спокойнее.

Водитель засмеялся.

— Вот так вот всё и происходит, приличные люди эта… мимикрируют, — сказал он, успокаиваясь. — Вот что за время такое, а? Жили же в одной стране, всё хорошо было…

— И не говорите, — охотно согласился я.

Водила довёз быстро, без приключений. Даже пытался дать сдачу, ссылаясь на то, что пятьсот — это слишком много для такой поездки. Договорились на том, что он сбросит цену тому, кому это действительно будет нужно.

Когда я выходил из машины, он даже руку протянул, для крепкого пожатия.

В терминале меня чуть не уложили лицом в пол, прямо на входе. Спасло личное вмешательство Бориса Абрамовича.

— Эй! Вы чего? Отвалите от моего помощника! — возмутился он.

И это помогло: охрана будто куда-то испарилась.

— Саша, иди вон туда, штамп поставь, — сказал он, пока я поднимался и отряхивался, указывая куда-то в дальний угол помещения. — Немцы они такие, придирчивые.

— Хорошо, — кивнул я.

В углу оказалась небольшая стойка, за которой скучал пограничник. Равнодушно скользнув взглядом по моему паспорту и свежему «Шенгену», он стукнул штемпелем и молча вернул документ.

В основном зале Бориса Абрамовича уже не оказалось. Снова возникший будто из ниоткуда охранник указал на дальний зал вылета, и я направился в ту сторону.

В зале, кроме политика, находилось ещё два незнакомых мне человека. Кавказцы, средних лет, спортивные. Странно, но Бадри с ними не было, хотя, по идее, он должен был лететь с нами, как ответственный за экономический блок их большого совместного бизнеса.

— Ну что, собрались все? Можно и вылетать, пожалуй, — сказал Березовский, подмигнув мне.

Он явно был в хорошем настроении.

Я улыбнулся в ответ и кивнул.