— Понимаем, — мы с ответили одновременно. А Шурик ещё для убедительности присвистнул.

— Обойдётся это дело в пятьдесят миллионов… — он сделал паузу и пристально посмотрел на нас.

Я кивнул.

— И это только поставка. Сами понимаете, здесь, на месте, будут проблемы со всем: во-первых, коммуникации. Они тут не годятся. Зимой отключения суточные бывают, и лучше точно не станет в ближайшие годы. Так что нужна своя станция и всё такое прочее, со снабжением. Во-вторых, кадры. Их тут не то, чтобы очень много, не говоря о квалификации.

— Это всё решаемо? — спросил я.

— Решаемо, конечно, — улыбнулся Ли. — Ещё тридцатка.

— Пойдёт, — кивнул я.

Ли даже глаза округлил.

— Вот так? Пойдёт и всё?

— Это окупится, — пояснил я.

— А. Ну да, — кивнул Ли, после чего взял крабовую фалангу и принялся её резать ножницами.

— Шурик здесь останется, — сказал я. — Ему охрана нужна будет. Сможете обеспечить?

— Разумно, — кивнул китаец. — Сделаем.

Собственно, на этом деловая часть переговоров была закончена. Мы посидели ещё какое-то время, болтая обо всяком. Конечно, мне приходилось следить за языком, но Ли оказался интересным собеседником, охотно травил местные городские байки, делился последними новостями из жизни региона. И не забывал ругать японцев, конечно. В основном за высокомерие.

Тем же вечером я вылетел обратно, оставив необходимые инструкции Шурику. Тот, шокированный поначалу перспективной застрять в Приморье на много месяцев, не только смирился со своей участью, но, кажется, начинал получать удовольствие, когда услышал размер суточных.

Разумеется, за ним тоже требовалось наблюдение, потому что очень скоро соблазны станут труднопреодолимыми. Но на ближайшие полгода его энтузиазма должно хватить для более-менее честной работы. А большего пока и не требовалось.

Отец встретил меня в аэропорту — у него было два выходных подряд. Доехав до дома, переодевшись и приняв душ, я снова отправился на встречу, в этот раз со своими ребятами.

К моему большому сожалению, Лёша попал в наряд. Перенести свой вылет в Германию я не мог, а для того, чтобы напрягать Ступикова не было достаточных оснований. К тому же, это привлекло бы совершенно излишнее внимание.

Так что возле КПП я встретил одного Серёжу.

Он поздоровался и сел на пассажирское сиденье.

— Ну что, как дела в целом? — спросил я, трогаясь с места.

Серёжа глубоко вздохнул, потом ответил:

— Да как-то не очень просто всё…

— Поясни.

— По поводу твоего задания. Мы с Лёхой пару ночей не спали… Саш, в общем, ты не обижайся, но сейчас пытаться устранить влияние концерта это всё равно что… ну, как тушить пожар из пипетки.

— Поясни, — повторил я.

— Это только небольшая часть общей картины. Ситуация закручивается. Помнишь, мы говорили про точку бифуркации? Про Балканскую гипотезу?

— Ну?

— Если это не остановить — вообще всё будет зря.

— Ясно, — кивнул я. — И… как это сделать?

Серёжа вздохнул и замялся.

— Мы не знаем… информации о том, что там происходит, слишком мало. Мы осторожно общались с ребятами, которые в Боснию в командировку летали — но они мало что знают про саму Югославию. Только то, что там непросто, и всё… плюс в западной прессе упоминания проблем с албанцами, но так, в общих чертах… по ощущениям там изо всех сил индуцируется конфликт. Его пока за пределы региона не выносят намеренно.

— Есть способ это предотвратить?

Серёжа замялся.

— Ну? — подбодрил его я.