Зато моё предложение полететь на Дальний восток он воспринял с большим энтузиазмом.

Мы летели из «Домодедово». Тут всё ещё стоял старый терминал, советской постройки. И, надо сказать, он был не в лучшем состоянии: в туалеты заходить было откровенно страшно. Зато памятник — Ту-114 перед входом, слева от платформы электрички — был в сохранности.

Летели мы тоже на настоящем памятнике истории — шестьдесят втором Иле.

Тем не менее, обслуживание на борту было вполне приличным: кормили горячим, даже выдавали одноразовые шлёпанцы и дорожные наборы.

Владивосток встретил ярким солнцем и почти летним теплом. Однако же даже такая погода не могла скрыть плачевное состояние города: дорога из аэропорта находилась в кошмарном состоянии, дома какие-то обшарпанные, даже в центре асфальт с огромными выбоинами.

Нас встретил парень на чёрном праворульном «Лэнд-крузере», довольно бандитского вида. Я не особо удивился заметив, что под кожаной курткой у него скрывается наплечная кобура.

Встречу, переговоры с местными и наше размещение организовывала китайская сторона — по их собственному предложению. Я же был только рад сбросить с себя текучку. Хоть я и подумывал о секретаре, пока такой роскоши у меня не было.

Нас привезли в клуб со странным названием «Стелс». Заведение было полупустым, но кухня работала и за несколькими столиками сидели посетители вполне определённого вида: в малиновых пиджаках с толстыми цепями. Если в Москве подобная «мода» уже начинала потихоньку отходить, то для провинции всё ещё оставалась вполне актуальной.

В отдельном кабинете, где уже был накрыт стол, уставленный морепродуктами, нас встретил незнакомый китаец — средних лет, невысокого роста с нетипичными для своего народа большими залысинами.

— Здравствуйте, — сказал он по-русски без малейшего акцента. — Рад видеть, присаживайтесь. Меня зовут Ли.

Он протянул руку, которую мы с Шуриком по очереди пожали.

Когда водители и охранники вышли, китаец сел на стул, посмотрел на нас испытующе и спросил:

— Голодные?

Я улыбнулся. Вёл он себя, мягко говоря, нетипично.

— Не особо вроде, — ответил я. — В самолёте хорошо покормили.

— Вот и ладно. Можно сразу к делу, — кивнул китаец.

Мы с Шуриком переглянулись. После этого я, стараясь вежливо улыбаться, занял место за столом.

— Вы чего такие? — удивлённо приподняв брови, спросил Ли. — Ребят, если что я местный. Родители в конце семидесятых сбежали в СССР, я в Читинской области родился. Потом уже перебрался сюда, поближе к деньгам. Так что я свой, не переживайте.

— А, — кивнул я. — Ясно.

— Смысл вас знакомить с местными бандюгами? Я всё разрулю если что, не переживайте.

— Это здорово, — кивнул я.

— И потом — вы же знаете, с кем работаете, так? — улыбнулся Ли.

— Знаем, — кивнул я. — Ли — это же фамилия, так? Как вас зовут?

— Саша я, — улыбнулся китаец.

— Блин, — вырвалось у меня.

— Да, распространённое имя, — вздохнул Ли. — Так что по фамилии как-то лучше, да?

— Пожалуй, — согласился я.

— Так, ребят. В общем, помещение гарантированно не прослушивается. Расклады такие: по литографу. Установку «Никон» мы достанем. Да, там есть замороченные регуляторные правила — но мы с ребятами в Японии уже придумали, как обойти. Техника новейшая, техпроцесс уже сейчас сто девяносто три нанометра с перспективой до шестидесяти четырёх на том же оборудовании… вы ведь в теме? Понимаете, что такое техпроцесс? — уточнил он.