— Будешь?

Странное дело: то, что многие вернулись из города с едой и не ходили на ужин я помню, но вот чтобы Сашка что-то мне предлагал… наверно, нет. Значит, ход вещей уже меняется и на память полагаться не следует.

— А что там у тебя?

— Бутерброд с салом и пирожок.

— Дякую, — кивнул я и улыбнулся.

Вот почему я сказал именно так? Кто за язык тянул? Понятия не имею. В то время я, кажется, даже не знал о существовании мовы. Зато во время СВО пришлось подучить…

— На здоровья, — ответил Серёга, как-то странно на меня посмотрев.

Блин, осторожнее надо быть со спонтанными фразами…

Сало было отменным: свежайшее, с чесночком, на чёрном бородинском хлебе. Однако же, несмотря на плотный обед в ресторане, аппетит разыгрался не на шутку, и закуска только раздразнила его.

Когда мы доели, как раз пришло время построения.

Да, в столовую приходилось ходить строем, даже если в наличии было всего пять человек. Впрочем, мы всё равно были расслабленными по сравнению с Востоком. Те пришли на ужин в полном составе — их заставили приехать раньше.

В столовой давали вполне приличную гречку с тушёнкой, свежий хлеб, кусок масла и крепкий чёрный чай, видимо, из стратегических запасов Госрезерва, судя по характерному привкусу шэн-пуэра.

— У тебя что ли тоже родственники на Украине? — всё-таки спросил Серёга после раздачи.

— Не-а, — ответил я.

— Жил там с родичами в детстве?

— Нет. Когда отец в Харькове учился, я ещё родиться не успел, — ответил я.

— Ясно… — Серёга поковырял вилкой кашу.

— Бывал во Львове, — ответил я. — Так, несколько фраз запомнил.

— А-а-а, ясно.

— Ты-то сам, кстати, чего так рано вернулся?

— Так родителям же в Воронеж ехать. Они тут не останавливались. Мы так, прогулялись, докупили необходимое — потом я сюда поехал.

Мы закончили ужин. Снова вышли, построились, двинулись обратно в расположение.

В воздухе отчётливо веяло осенью, а на дорожки успели нападать жёлтые листья, которые наряд не успел подмести.

— Словари не покупал? — спросил Серёга.

Блин. Точно. Как изучали китайский язык в эпоху до смартфонов? С бумажными словарями, которые были большой ценностью! Лучшими были шанхайские — трёх видов: большой, в виде толстого тома в светло-коричневой обложке, карманный китайско-русский, на тонкой рисовой бумаге, тоже в коричневой пластиковой обложке и универсальный двухсторонний карманный — узкий, длинный, тоже на рисовой бумаге с синей обложкой. Эти словарики приходилось доставать окольными путями, в университетской библиотеке среди пособий их, разумеется, не было.

Первый свой словарик я куплю только через пару месяцев, заказав через знакомого в ИСАА, когда свободные деньги появятся. До этого будет не учёба, а мучение.

Теперь же я этот момент прощёлкал, сосредоточившись, блин, на шмотках. На том же Черкизоне можно было спросить, наверняка у кого-то бы нашёл… впрочем, моих знаний должно хватить, чтобы не испытывать особого дискомфорта в начале учёбы. Вот только излишне демонстрировать знания тоже не следует. Надо как-то осторожно, постепенно. Просто чтобы внимания не привлекать.

— Блин! — повторил я вслух.

— Да ладно, ещё будет время, — ответил Серёга. — Нас вроде по выходным отпускать будут.

И действительно: режим у нас будет куда более свободным, чем в большинстве военных училищ. На первых курсах мы, хоть и поселимся в казарме, стабильно будем ходить в увольнения на выходные. Если, конечно, обойдётся без нарядов или залётов. А со второго курса нам дадут свободный выход.

Чтобы не мучиться с выписыванием каждый раз увольнительных на весь личный состав, на факультете была принята такая практика: увольнительная была постоянной.