|
В принципе, можно даже приблизительный разгонный курс не выдерживать, поскольку конечная точка прыжка задается координатами t и П, отвечающими, соответственно, за направление и «длину» перехода, уже после перехода в подпространство. Можно, но не рекомендуется. Правда, причиной тому вовсе не реальная необходимость, а элементарная техника безопасности — так проще поисковые работы в случае чего организовать. Короче, сложилось так, чисто исторически. На этом, кстати, Антоха и сыграл — продемонстрировал одно направление, а прыгнул совсем в другом. Так вот, о чём я? О затруднённой навигации вблизи многочисленных центров масс, которые, в свою очередь, бывают очень разнообразными — от газовых гигантов до относительно компактных металлических астероидов. К последним можно приравнять, например, космические станции. И в результате по таким вот «замусоренным» областям передвигаться приходится гораздо медленнее, чем позволяют маршевые движки. В системе же HD 17156, помимо выше перечисленных объектов, изрядную сумятицу в навигацию вносили и загадочные аномалии, неоднократно упомянутые лейтенантом Михайловым. Всё это вкупе привело к тому, что мы уже около двух часов метались от одного спутника к другому, причём без всякой видимой системы. Ну а поскольку я притворился, что мне все лейтёхины манипуляции до одного места, пришлось терпеть молча. Я даже не постеснялся сделать вид, будто дремлю, время от времени возвращаясь на миг-другой в объективную реальность. Например, когда на связь вышел Борисыч, доложивший о выходе на разгонный курс. Случилось это примерно через час наших блужданий. И, надо сказать, только в этот момент я смог окончательно расслабиться и начал получать удовольствие от процесса. Какого именно? Ну не от маневровой же тягомотины! Просто мне показалось довольно пикантной сложившаяся ситуация: Михайлов думал, что обвёл меня вокруг пальца, а потому я вынужденно на него положился, я же в это время тщательно отслеживал все его действия — Кумо не упускал ни единой детали из происходящего, тщательно их фиксируя и подвергая всестороннему анализу. И даже мне самому удалось кое в чём разобраться благодаря визуализациям, выведенным «мини-гексом» в «дополненную реальность». Мою персональную, ага. Ну а тщательно имитируемое полусонное состояние очень в этом способствовало — поглощённый работой лейтенант ни о чём не подозревал. Или подозревал, но справедливо решил не заморачиваться ещё и этой проблемой. В конце концов, для разборок со мной у него начальство есть.
Вот так мы и коротали время — Михайлов в трудах и заботах, я в блаженном безделье. С его, разумеется, точки зрения. А на самом деле мозг мой лихорадочно работал, благо информации к размышлению поступало даже с избытком. Например, Кумо на основании расшифрованных сигналов модернизированной навигационной оболочки сумел внести коррективы в нашу собственную софтину, управляющую «зовом» гексов. И это только верхушка айсберга! Не совсем, правда, чётко понимаю, что за айсберг такой… ну да и демоны с ним. В общем, там такие дебри, что без вычислительных мощностей, которыми оперировал «мини-гекс», и без бутылки хорошего вискаря не разберёшься. Я, собственно, и не пытался. Просто наблюдал и запоминал. И периодически похрапывал, дабы не разубеждать лейтенанта в моём тотальном пофигизме. Он, кстати, Михайлова немало озадачил — Кумо на один из виртуальных экранов пустил картинки с камер наблюдения, и я не раз и не два замечал, как лейтёха бросал на меня странные взгляды. Такие, знаете, изумлённо-осуждающие. Ну и чуток завистливые. Видимо, поражался запасу прочности моих нервов. Впрочем, так и переиграть можно было, поэтому по прошествии этих двух часов, когда номер первый, наконец, определился с направлением движения и уверенно вырвался из зон гравитационного воздействия спутников, я предпочёл сделать вид, что проснулся. Изобразил потягушки, от души зевнул и поинтересовался: — Долго ещё? — Не очень, — странно посмотрел на меня Михайлов. |
