Роран усмехался:

– Она так же хороша, как раньше. А может даже лучше. Спасибо.

- Пожалуйста.

- Это было самым странным, что я когда-либо ощущал. Я фактически чувствовал, как будто меня выдирают из тела. И испытывал такой ужасный зуд; что еле удержался от крика.

- Дай мне немного хлеба из своей седельной сумки. Я хочу есть.

- Но мы только обедали.

- Мне нужно восстановить силы после использования волшебства. - Эрагон вздохнул, затем вытащил платок и вытер им нос. Он вздохнул снова. То, что он сказал, было не совсем правдой. Его ранило воспоминание о животных, жизни которых забрало заклинание, а не волшебство непосредственно. Он боялся, что его стошнит, если он не утихомирит свой желудок какой-нибудь едо.

- Ты не болен? - спросил Роран.

- Нет, - вспоминать о смертях все еще было тяжело, Эрагон достал флягу меда, надеясь перебороть поток болезненных мыслей.

Что-то очень большое, тяжелое и острое ударило его руку и пригвоздило ее к земле. Он вздрогнул и увидел один из когтей Сапфиры цвета слоновой кости, упирающийся в его тело. Сверкающая оболочка большого глаза уставилась на него. Спустя некоторое время она убрала коготь, и Эрагон забрал свою руку. Он сглотнул и снова взял посох из боярышника, пытаясь проигнорировать мёд и сконцентрировать свое внимание на чем-то материальном, вместо того, чтобы заниматься самоанализом.

Роран убрал начатую половину хлеба в свою сумку, затем сделал паузу и с намеком на улыбку сказал:

- У нас скоро не будет оленины. Я доем её в ближайшее время.

Он сглотнул слюну, вызванную кустом можжевельника, на котором были наколоты три куска золотисто-коричневого мяса. До чувствительного носа Эрагона доносился приятный острый аромат, который напомнил о ночах, которые он провел в лесах Спайна и о длинных зимних обедах, когда он, Роран и Гэрроу собирались вокруг печи и наслаждались компанией друг друга, в то время как снежная буря выла снаружи. Его рот увлажнился.

- Она все еще теплая, - сказал Роран, и потряс куском оленины перед Эрагоном.

Перебарывая желание, Эрагон покачал головой.

- Дай мне только хлеба.

- Ты уверен? Оно прекрасно: не слишком жесткое, не слишком нежное, и приготовленное с оптимальным количеством приправ. Оно настолько сочное, как будто кусаешь и прогладываешь полный рот лучшего тушеного мяса Илаины

- Нет, я не могу.

- Ты знаешь, что тебе понравится.

- Роран, прекрати дразнить меня и передай хлеб!

- Ах, смотри-ка, ты уже выглядишь лучше. Возможно то, в чем ты нуждаешься, не хлеб, а что-то более существенное, а?

Эрагон посмотрел на него с негодованием и быстрее, чем глаз мог бы увидеть, унес хлеб от Рорана.

Это, казалось, развлекло Рорана еще больше. Когда Эрагон дорвался до хлеба, он сказал:

- Я не знаю, как ты можешь жить на одних фруктах, хлебе и овощах. Человек должен есть мясо, если он хочет набраться сил. Ты не забыл об этом?

- Помню.

- Тогда, почему ты настаиваешь на этом, чтобы мучить себя? Каждое существо в этом мире, чтобы выжить, должно съедать других живых существ — даже если они только появились на свет. Именно так мы созданы. Зачем ты пытаешься бросить вызов естественному закону вещей?

«Я говорила ему об этом, когда мы были в Эллесмере, - заметила Сапфира, - но он не послушал меня.»

Эрагон пожал плечами:

- Мы уже обсуждали это. Ты делаешь то, что хочешь. Я не буду говорить тебе или кому-либо еще, как жить. Однако, я не могу с честной совестью есть животное, мысли которого и чувства я разделил.

Кончик хвоста Сапфиры дернулся, и ее чешуйки зазвенели, царапаясь о скалу, которая высовывалась из земли.