- Я знаю, что отец сказал бы нам на это.

- И он дал бы нам хорошего пинка своим ботинком.

Они оба засмеялись, а потом тишина, которая так часто заполняла паузы в их разговоре, возникла снова. Молчание, рожденное усталостью обоих и дружественными отношениями, или возможно наоборот – множеством различий, которые судьба создала между теми, чьи жизни прежде различались лишь единственной мелодией.

«Вы должны лечь спать, - сказал Сапфира Эрагону и Рорану. - Уже поздно, мы должны завтра рано встать».

Эрагон всматривался в черный свод неба, рассчитывая время по далеким вращающимся звездам. Ночь оказалась темнее, чем он ожидал.

- Мне нужен совет, - сказал он. - Мне жаль, что у нас нет нескольких дней, чтобы отдохнуть прежде, чем мы штурмуем Хелгринд. Сражение на Пылающих Равнинах истощило силу Сапфиры и мою собственную, и мы полностью не выздоровели. Энергии, которую я передал в пояс Белотха Мудрого за прошлые два вечера, слишком мало. Моё тело все еще болит, и у меня больше ран, чем я могу пересчитать. Смотри...

Ослабляя петли на застежке манжета левого рукава рубашки, он подвернул мягкую лэмарае — ткань сделанную эльфами, сотворенную при поперечном переплетении шерсти и нитей крапивы – и показал прогорклую желтую полосу на предплечье, где его щит был расплющен в пюре.

- Ха! - сказал Роран. - Ты называешь этот крошечный синяк Раной? Я повредился хуже, когда ударил палец ноги этим утром. Сейчас я покажу тебе ушиб, которым человек может гордиться! - Он расшнуровал свой левый ботинок, снял его и закатал брючину на ноге, чтобы показать черную полосу, столь же широкую как большой палец Эрагона, что проходила вдоль мышц его бедра. - Я поймал рукоятку копья, когда солдат обернулся.

- Внушительно, но у меня есть лучше, – снимая свои туники, Эрагон дернул рубашку, высвободив ее из брюк, и повернулся, чтобы Роран мог увидеть большое пятно на ребрах и такое же бесцветное пятно на животе.

- Стрелы, - объяснил Эрагон. Тогда он развернул свое правое предплечье и показал рану, которая была такой же, как на его другой руке, след, оставшийся после меча.

Теперь Роран обнажил коллекцию беспорядочных сине-зеленых пятен, каждое размером с золотую монету, они шли от его подмышки до позвоночника, – результат падения на скалы в рельефной броне.

Эрагон осмотрел повреждения, затем, посмеиваясь, сказал:

- Да это просто булавочные уколы! Ты потерялся и столкнулся с кустом роз? У меня есть такой шрам, который заставит тебя почувствовать позор.

Он снял оба ботинка, затем встал и спустил брюки так, чтобы его единственной одеждой были рубашка и шерстяные трусы.

- Вершина того, на что ты способен, - сказал он и указал на внутреннюю часть своих бедер. Буйная комбинация цветов пятнала его кожу, как будто Эрагон был экзотическими фруктами, которые созревали на неравных участках, от яблочно-зеленого цвета до разлагающегося фиолетового.

- Ох! - сказал Роран. - Что случилось?

- Я спрыгнул с Сапфиры, когда мы боролись с Муртагом и Торном в воздухе. Я ранил Торна. Сапфире удалось нырнуть подо мной и поймать прежде, чем я разбился, но я приземлился на ее спину не так удачно, как хотелось бы.

Роран вздрогнул.

- Значит это полностью... - он умолк и сделал неопределенный жест вверх.

- К сожалению.

- Должен заметить, это - замечательный ушиб. Ты должен гордиться им; это - настоящий подвиг, быть раненным таким образом, и ты сделал это таким... необычным... местом.

- Я рад, что ты оценил.

- Хорошо, - сказал Роран, - у тебя может быть самый большой ушиб, но раззак наградил меня такой раной, которую с твоей нельзя и сравнивать, разумеется, после подарка драконов, поскольку они удалили шрам с твоей спины.