Роран был на страже, шагая взад и вперед перед открытым дверным проемом. С каждой секундой увеличивая темп; он вращал свой молот и постукивал им по бедру, как будто выстукивал определенный музыкальный ритм. Эрагон отпустил Катрину.

– Я закончил.

– Что ты нашел? – прошептала она. Она обняла себя, на лбу появились тревожные складки, когда она дожидалась его ответа. Молчание заполнило камеру, так как Роран замер на месте.

– Ничего, кроме твоих собственных мыслей. Ты свободна от любого волшебства.

– Конечно, она свободна, – прорычал Роран, и снова сжал ее в объятьях. Вместе, все трое вышли из камеры.

– Брисингр, иет таитхр, – сказал Эрагон, указывая на светящийся шар, паривший под потолком коридора. По его команде, раскаленный шар подлетел к его голове и завис над ней, шумя, подобно дереву в ураган.

Эрагон шел первым, так как они возвращались через лабиринт туннелей в направлении выхода из пещеры. Он быстро продвигался по коридорам, находясь на стороже, если нападет оставшийся раззак, в то же время, сооружая защитные заклинания вокруг Катрины. Сзади, он слышал как она и Роран обмениваются краткими фразами и уединенными словами: – Я люблю тебя... Хорст и другие в безопасности... Всегда... Для тебя... Да... Да... Да... Да.

Верность и привязанность, которую они испытывали друг к другу, были так очевидны, что Эрагон почувствовал тоску. Когда оставалось около десяти ярдов до главной пещеры, и они увидели слабый свет впереди, Эрагон загасил огненный шар. Сделав еще несколько шагов, Катрина остановилась, затем прижалась к стене туннеля и закрыла лицо.

– Я не могу. Там слишком ярко; моим глазам будет больно. – Роран быстро подошел к ней, отводя ее в тень.

– Когда последний раз ты была на солнце?

– Я не знаю... – В ее голосе звучала паника. – Я не знаю! С тех пор, как они привели меня сюда. Роран, я ослепну? – Она вздохнула и всхлипнула. Ее слезы удивили Эрагона. Она всегда казалась ему мужественной и сильной. Однако, с другой стороны, она провела в заточении много недель, ее жизнь была в опасности. Я, на ее месте, возможно, то же был бы не в себе.

– Нет, ты не ослепнешь. Тебе только нужно снова привыкнуть к солнцу. – Роран погладил ее по волосам.

– Пойдем, не позволяй этому ослабить тебя. Все будет хорошо... Ты в безопасности сейчас. В безопасности, Катрина. Ты слышишь меня?

– Я слышу.

Хотя ему не хотелось портить одну из рубашек, подаренную эльфами, Эрагон оторвал полоску ткани от нижнего края его одежды. Он дал ее Катрине и сказал:

– Завяжи этим глаза. Ты увидишь сквозь нее достаточно, чтобы не упасть или наткнуться на что-нибудь.

Она поблагодарила его и завязала себе глаза. Все трое вышли в солнечный главный коридор, который вонял еще хуже, чем прежде из-за гнилостных испарений, поднимающихся от тела Летхрблака, Сапфира появилась из глубин пещеры, находящейся напротив них.

При виде ее у Катрины перехватило дыхание, она прижалась к Рорану, сжав своими пальцами его руку. Эрагон сказал: – Катрина, позволь мне представить тебе Сапфиру. Я – ее Всадник. Она может понимать то, что ты говоришь.

– Это – честь, о, дракон, – сумела сказать Катрина. Она согнула колени в слабой имитации реверанса. Сапфира склонил голову в ответ. Затем она обратилась к Эрагону.

"Я отыскала гнездо Летхрблаков, но все, что я там нашла, это кости, кости, много костей, в том числе несколько свежих. Раззаки, должно быть съели рабов вчера вечером. Мне жаль, что мы не смогли спасти их. Я знаю, но мы не можем защитить каждого в этой войне".

Указывая на Сапфиру, Эрагон сказал, – Залазьте на нее.