- Я долго ждал, чтобы сделать это, - произнес Эрагон.

- Как и я.

Он и Роран посмотрели друг на друга.

- Ай, - закричал Эрагон и схватился за щеку, когда боль усилилась.

- Она пузырится! – воскликнул Роран. – Сделай что-нибудь!

Раззак должно быть обработал острие стрелы маслом сейтр, подумал Эрагон. Помня свое обучение, он очистил рану и окружающую ткань заклинанием, а затем исправил повреждения своего лица. Он открыл и закрыл свой рот несколько раз, чтобы удостовериться, что мышцы работают правильно. С мрачной улыбкой Эрагонон произнес:

- Представь себе государство без магии.

- Без магии у нас не было бы Гальбаторикса, чтобы волноваться об этом.

"Поговорите позже, - сказала Сапфира. – Как только те рыбаки достигнут Драс-Леоны, король может услышать о наших подвигах от одного из своих ручных магов в городе, и мы же не хотим, чтобы Гальбаторикс посетил Хелгринд, пока все еще здесь".

"Да, да", - ответил Эрагон. Гася вездесущий красный свет, он произнес:

- Брисингр раудхр, - и создал такой же красный светящийся шар, как до этого, а другой оставил висеть в шести дюймах от потолка, вместо того, чтобы сопровождать Эрагона, куда бы он ни пошел.

Теперь, когда у него была возможность подробно рассмотреть туннель, Эрагон увидел, что каменный коридор испещрен где-то двадцатью коваными дверями, иногда с двух сторон. Он указал пальцем и произнес:

- Девятая дальше, справа. Ты пойдешь за Катриной. Я же проверю другие камеры. Раззаки могли оставить в них что-нибудь интересное.

Роран кивнул и присев, обыскал труп у своих ног, но ключей не нашел и пожал плечами.

- Тогда я сделаю это грубо, - и он подбежал к нужной двери, отложил щит и принялся за петли своим молотом. Каждый удар вызывал страшный грохот.

Эрагон не пытался помочь. Кузен не нуждался и не оценил бы помочь сейчас, кроме того, он должен был еще кое-что сделать. Эрагон подошел к первой камере, прошептал три слова, и когда замок со щелчком открылся, толкнул дверь. В маленькой комнате были черная цепь и куча разложившихся тел. Эти ужасные останки он и ожидал увидеть, уже зная, где находится цель его поисков, но решил изобразить незнание, чтобы не возбудить подозрений у Рорана.

Еще две двери открылись и закрылись от прикосновения пальцев Эрагона. Затем дверь в четвертую камеру качнулась назад, чтобы впустить движущееся сияние и показать того самого человека, которого Эрагон надеялся не найти: Слоана.

4. Пути расходятся

Мясник находился возле левой стены, обе его руки были прикованы к железному кольцу над головой. Его оборванная одежда едва прикрывала истощенное тело. Его кости выпирали из-под просвечивающейся кожи. Были видны его голубые вены. Струпья образовались на его запястьях, где их растерли наручники. Язвы сочились смесью прозрачной жидкости и крови. Все, что осталось от его волос, полутемных, местами белых, повисло сальными веревками над его рябым лицом. Проснувшись от лязга молота Рорана, Слоан поднял подбородок в направлении света и дрожащим голосом спросил:

– Кто это? Кто там? – Его волосы упали назад, показывая его глазницы, глубоко запавшие в черепе. Там, где были его веки, находилось только несколько лоскутков изодранной кожи, нависшей над сырыми впадинами внизу. Область вокруг них была разодрана и покрыта струпьями.

С внезапным потрясением Эрагон осознал, что раззаки выклевали Слоану глаза. Эрагон не мог решить, что он должен сделать. Мясник сказал раззакам, что Эрагон нашел яйцо Сапфиры. В дальнейшем Слоан убил караульного, Берда, и предал Карвахолл Империи. Если бы он предстал перед односельчанами, то они, несомненно, решили бы, что Слоан виновен и присудили бы его к виселице.

Эрагону казалось правильным, что мясник должен умереть за преступления, которые он совершил. Не это было источником его неуверенности. Скорее, это было результатом того, что Роран любил Катрину, и Катрина, что бы Слоан ни делал, должна была все еще испытывать определенную степень привязанности к своему отцу.