Оставшийся Летхрблак не колебался. Схватив Сапфиру, он вонзил свои когти под края ее чешуи и потянул ее в не контролируемое падение. Вместе они покатились к краю пещеры, а затем за полсекунды, продолжая сражаться, пропали из вида. Это была хорошая тактика, так как она унесла Летхрблака за пределы контроля Эрагона, но, переставая ощущать Сапфиру, он с трудом бросил заклинание снова.

"Сапфира!" – закричал Эрагон.

"Позаботься о себе. Летхрблак не будет избегать меня".

С начала Эрагон обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как два раззака исчезают в глубине ближайшего туннеля, меньший поддерживая большего. Закрыв глаза, Эрагон опередил нахождение сознаний узников в Хелгринде, пробормотал слова древнего языка, а потом сказал Рорану:

- Я закрыл доступ камере Катрины так, чтобы раззаки не могли использовать ее как заложницу. Теперь только ты и я можем открыть дверь.

- Хорошо, - пробормотал Роран сквозь стиснутые зубы, - ты можешь что-нибудь сделать с этим? – Он кивнул подбородком на то, что зажимал правой рукой. Кровь просачивалась сквозь его пальцы. Эрагон обследовал рану. Как только он коснулся ее, Роран вздрогнул и отскочил.

- Тебе повезло, - сказал Эрагон. – Меч попал в ребро. – Поместив одну руку на рану, а другую – на двенадцать алмазов, спрятанных в поясе Белотха Мудрого, перетягивавшим его талию, Эрагон черпал силу, которую раньше поместил в камни.

- Вайзе хайль!

Рябь пересекла бок Рорана, когда магия сращивала снова вместе его кожу и мышцы.

Затем Эрагон вылечил свою рану: разрез на левом колене.

Закончив, он выпрямился и глянул в ту сторону, где исчезла Сапфира. Его связь с нею исчезла, когда она погнала Летхрблака к озеру Леона. Он очень хотел ей помочь, но знал, что сейчас она сумеет позаботиться о себе сама.

- Быстрее, - сказал Роран, - они уходят!

- Хорошо.

Подняв свой посох, Эрагон приблизился к темному туннелю и бегло оглядел его от одного каменного выступа до другого, думая, что раззаки могут выпрыгнуть оттуда. Он медленно двигался вперед, чтобы шаги не отражались в извилистой шахте. Когда Эрагон случайно коснулся скалы, чтобы стабилизировать себя, то обнаружил, что она покрыта слизью.

Через два десятка ярдов несколько извилин и поворотов коридора скрыли главную пещеру и погрузились в полный мрак, что даже Эрагон не мог видеть в нем.

- Возможно, мы и отличаемся, но я не могу драться в темноте, - прошептал Роран.

- Если я создам свет, то раззаки не станут подходить к нам близко теперь, когда я знаю заклинание, действующее на них. Они только спрячутся, пока мы не уйдем. Мы должны убить их, пока у нас есть шанс.

- Что я должен делать? Я скорее врежусь в стену и сломаю себе нос, чем смогу найти этих двух жуков…

- Ш-ш-ш.… Держись за мой пояс, иди за мной и будь готов пригнуться.

Эрагон не видел, но он все еще мог слышать, чувствовать запахи, осязать и различать вкус, - эти способности были достаточно чувствительны, чтобы он имел четкое представление о том, что находится вокруг. Самая большая опасность заключалась в том, что раззаки могли напасть издалека, может быть, из самострела. Но Эрагон надеялся, что рефлексы будут достаточно быстрыми, чтобы спасти его и Рорана от приближающейся стрелы.

Поток воздуха вначале щекотал кожу, затем остановился и повернул в другую сторону, когда действие извне прибывало и ослаблялось. Процесс повторялся через меняющийся промежуток времени, создавая невидимые водовороты, которые слегка задевали его, словно источники раздражающей воды.

Дыхание его с Рораном было громким и неровным по сравнению со странными звуками, которые распространялись по туннелю. Кроме этого Эрагон уловил стук и звон камней, падающих где-то в сплетении боковых коридоров и равномерный звук конденсирующих капель, словно удары в барабан, о поверхность подземной заводи. Он также слышал скрип гравия размером с горошину, который раздавливался под подошвой ботинок.