И если до этого утра Зарин считал себя недостаточно компетентным для командования не то, что эскадрой, но даже дредноутом, то сейчас своё мнение если и не изменил кардинально, то, по крайней мере, начал сомневаться.

Созданная и управляемая Лейкиным эскадра «сил противника» сейчас уверенно теснила тройку «Голиафов».

Ну, как теснила. Куда лучше было бы сказать, что она выбивала из дредноутов всё дерьмо.

— Как, Паша, как у них это вообще выходит? — почти со стоном спросил Зарин, глядя на ход учений. — Против них всего шесть линейных крейсеров. Против трёх дредноутов. Как они могут проигрывать?

— Ну, ты тоже не торопись с выводами. Во-первых, этими крейсерами управляю я. Один всеми шестью, между прочим. Так что координация у них дай боже. А во-вторых, от командной работы у этих ребят сейчас лишь одно название.

— Да вижу я, но всё равно сложно поверить.

Задание было простым. Отразить нападение шестёрки линейных крейсеров силами трёх дредноутов. На первый взгляд действительно ничего сложного. Казалось бы…

Прямо на глазах Александра сдвоенный залп шести крейсеров прошёл через противоракетную оборону подразделения под командованием Джана. Сверившись со статистикой, Зарин понял, что глаза его не обманывали. Количество сбитых ПРО ракет оказалось удручающим. Меньше тридцати процентов.

А уже через несколько секунд больше сотни лазерных боеголовок обрушились на «Оборотень» Романа Галиченко. Почти три сотни лазерных импульсов ударили по его верхней полусфере и левому борту. Если кто-то искал живое описание выражения «сокрушительный удар», то Александр сейчас смотрел именно на него.

На дисплее куда выводилось техническое состояние участвующих в учениях дредноутов «Голиаф» Галиченко моментально окрасился алыми пятнами.

— Ты видел? — спросил Павел и Александр кивнул.

— Да, Джан не принял в расчёт изменение параметров платформ РЭБ. Он, что, идиот?

— Ну-у-у… я бы не сказал, — с натяжкой протянул Лейкин и быстро скинул на дисплей перед своим капитаном один файл.

Быстро осмотрев его, тот нахмурился, но всё же не смог удержаться от усмешки.

— М-м-м… жульничаешь, значит.

— Нисколько. Просто я мониторю их системы и подстраиваю ракетный огонь своих крейсеров под них в реальном времени. Заметил, что они начали ломать установленные мною паттерны и приготовились. Так что я просто сменил их на новые.

— Ты же в курсе, что в реальной обстановке такое маловероятно? Не с такой скоростью.

— И, что? Возможно же? Считай, что им не повезло. Бывает же.

— Ну, тут соглашусь, — не без некоторого садистского наслаждения наблюдая за тем, как шесть крейсеров Лейкина почти без потерь уделывают дредноуты под командованием Джана. — Бывает.

На самом деле в происходящем не было чего-то уж совсем странного. Просто Павел решил действовать довольно подло, используя медлительность «Голиафов» против них же. И не то, чтобы его в этом можно было обвинить.

В конце концов это не он погнался за крейсерами, ведь так?

Находясь под его чутким руководством шестёрка линейных крейсеров обстреливала не способные сравниться с ними в скорости дредноуты практически с предельной дистанции, концентрируя залпы то на одном, то на другом корабле. Более того, Павел ещё и постоянно менял параметры работы своих платформ прорыва ПРО, «подсматривая» за операторами Фарада и других капитанов.

Честно ли это? Нет конечно же. Но, кто сказал, что война должна вестись по честным правилам.

Через двадцать минут всё пришло к закономерному результату. Получив слишком значительные повреждения, и без того сильно пострадавший «Оборотень» вывалился из строя, более не способный поддерживать общее ускорение.