— Если они там есть, — проворчал Зарин.

— Не каркай, — тут же предостерёг его Павел. — Они сто процентов там. Я в этом уверен.

Услышав его Александр скривился.

— Ага. Дай своей уверенности мой номер. Пусть звякнет и сама убедит меня в этом.

— Не ворчи. Какой смысл им менять рабочую схему, если один раз она уже показала себя с хорошей стороны?

Зарин хотел было съязвить, но так ничего и не сказал. Просто потому, что прекрасно понимал. Он ни за что не сможет объяснить ему причину своей раздражительности. Ну как ему сказать, что он банально боялся? Нет, не опасности, возможной смерти или чего-то подобного. Кажется, что все подобные страхи оставили его ещё на Офелии. Сейчас куда больше его пугала та ответственность, что лежала на его плечах. И возможность провала.

Вот этого Александр боялся куда сильнее.

Ведь пока они сидели здесь, в ожидании того, удастся ли им совершить задуманное или нет, их товарищи, возможно прямо сейчас, погибали.

А они нихрена не делали!

А, что будет, если они ошиблись? Что если никаких транспортов нет и в помине, а вся эта атака лишь проверка? Кейн пришёл для того, чтобы прощупать их защиту. Шесть дредноутов могли бы хорошо поспособствовать в защите планеты. А вместо этого оказались прикованы к точке в пространстве в миллионах километров от поля боя!

Резкий сигнал привлёк его с Павлом внимание. От группы красных иконок, показывающих положение флота Агастуса Кейна на экране, начали отделяться всё новые и новые отметки.

Первые противоракеты вырвались из пусковых дредноутов и мониторов, отметив своим появлением начало первой активной фазы сражения.

Глава 17

«Пламя в пустоте. Часть IV»

Флагман Первого Ударного Флота Альянса

Монитор АСМК «Ахерон»

Проект сверхтяжёлых дредноутов, или же, как их назвали впоследствии, мониторов типа «Ахерон» вошёл Альянсу в копеечку.

В огромную и с большим количеством нулей.

Шесть с половиной лет назад, когда Вернер Фон Грау, не нашедший признания среди своих соотечественников, впервые предложил этот проект Кейну и тогда только зарождающемуся образованию, которое впоследствии станет известно, как Альянс Свободных Миров Конкордии, Агастус крепко задумался.

Он мог выслушивать его нытьё о непризнанном гении сколько угодно, но на самом деле прекрасно понимал, почему Рейнский Протекторат отказался от этого проекта. В условиях вот-вот готовящейся к началу войны с Верденом и постоянных задержек с модернизацией своего флота, Рейн сделал выбор в сторону дредноутов типа «Претор». Являющиеся дальнейшим развитием типа «Гнездлиц», он позволял в оперативные, в рамках государства, сроки начать их строительство и производство.

А вот постройка таких мастодонтов заняла бы огромное количество времени, денег и сил, потраченных на едва ли не бесконечные НИОКР и испытания.

К счастью, подумал Кейн, у них всё это было. И время. И средства. И мощности.

Мысль о том, откуда эти мощности взялись в очередной раз едва, не заставила его улыбнуться. Всё же мир куда отвратительнее чем привыкли думать обычные люди.

В отличии от Протектората, Альянсу нужны были не просто корабли. Ему нужны были Символы. Именно так. С большой буквы. Что-то, что поставит их на слух в одну линию с радикальной милитаризованностью Рейна, огромными ресурсами и флотом Федерации и прочими.

И «Ахерон» стал именно таким символом. Эти три корабля и их систершипы, достраивающиеся в данный момент, станут костяком флота, который в последующим заставит говорить о себе весь мир. Говорить и бояться.

И сейчас эти корабли показывали свою мощь.

Плевать на низкие показатели ускорения и манёвренности.