Хартли подумал о детях своей сестры, и подавляемый гнев разгорелся с новой силой, пытаясь вырваться наружу и найти себе мишень.

— Мы давно подозреваем Клодетту и потратили много времени на сбор нужной информации. — Хартли кивнул на Яго. — А теперь у нас есть вы и Алтея.

— Но вы же говорили, что не сможете открыто воспользоваться нашими видениями, — заметил Яго.

— Нет, но это указывает нам правильное направление. Мы схватим эту гадину, и она будет повешена. Нам только нужны хорошие доказательства, чтобы даже любовники от нее отказались, испугавшись замараться в крови.

— Почему вы не преследовали ее любовников? Почему бы не попытаться найти там слабое место? Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из них просто сидел и рассказывал все, что ей нужно, или передавал ей секретные бумаги. Конечно, теперь они боятся оказаться замешанными в ее преступлениях, но если вы заставите их, хоть одного из них, заговорить и поклянетесь держать в тайне ошибку, совершенную ими, они могут оказать вам большую услугу.

Хартли вздохнул и медленно кивнул.

— Мне не хотелось встречаться с ними просто потому, что у меня это вызывало крайнее раздражение. Но, думаю, пора перестать считаться с их положением в обществе или в правительстве. Гибнут хорошие люди, наши секреты передаются врагам, и все это из-за дамы, которую светские люди принимают в своих домах. Только Богу известно, что она нашла в этих домах, что стащила, что передала своим соотечественникам. Даже если нам не удастся собрать достаточно улик, чтобы повесить ее, думаю, пришло время закрыть перед ней все двери и лишить ее возможности продолжать свою игру.

— Попробуем разоружить ее таким образом, — пробормотал Джиффорд.

— Точно, — согласился Хартли. — Разоружить и разбить щиты, за которыми она скрывается, один за другим.

— Делать это нужно медленно, — заметил Яго и улыбнулся, когда все трое взглянули на него. — Если делать это медленно, то она не сразу заметит, что происходит, потом ей станет не по себе, а потом будет поздно что-нибудь предпринимать. Если резко отсечь ее от общества, то люди прислушаются к ней, если она начнет плакаться. Медленное разрушение ее связей с обществом заставит людей поверить, будто она сама в этом виновата, и ее жалобы на клевету, или что там она еще придумает, многие оставят без внимания.

— Вы уверены, что не работаете на правительство? — спросил Олдус, прерывая молчание, в которое погрузились все трое специалистов по интригам.

Яго засмеялся:

— Уверен, но меня всегда увлекала стратегия. Искренность и отвага завоюют вам славу, о таких поют песни. Незаметная, спокойная и медленная работа завоюет вам не так много признательности, но она чаще всего действует. Однако это сделает Клодетту еще опаснее.

— Мы к этому подготовимся, — сказал Хартли с уверенностью, которую не совсем разделял. Клодетта долгое время дурачила их, и он не мог недооценивать ее способностей к этой игре.

— Милорды, — обратилась к ним Кейт, входя в комнату и делая реверанс, — думаю, вам будет интересно узнать о самочувствии леди Алтеи?

— Конечно, — ответил Яго. — Можешь говорить открыто, Кейт. Как там моя племянница?

— Кости целы. Некоторое время понадобится, чтобы зажили ушибы и ссадины. Ребра ей перевязали, но переломов нет. Я положила холодную примочку на ее бедное лицо, так что, надеюсь, опухоль будет не слишком страшная. Да и моя мазь поможет. Но с кровати ей нельзя вставать не меньше трех дней, да и потом нужно будет соблюдать осторожность.

— Спасибо, Кейт, — сказал Яго.

— Если хотите поблагодарить меня, милорд, так найдите того ублюдка, который сделал это с моей госпожой, и отрежьте ему руки, а потом подвесьте его за ноги, пока он не истечет кровью.