Положение Бирона изменялось день ото дня к худшему. В царскую спальню его теперь допускали не более трех, а то и двух раз в неделю. Ходили слухи, что после короткого перемирия Ее Величество вновь начала его попрекать Натальей Сенявской, а на днях пригласила родителей этой красотки, чтобы вместе с ними решить участь паршивой овцы. Если верить Замятину, который по своим обязанностям постоянно находился в приемной царицы, отец и мать Натальи Сенявской вышли из кабинета в слезах. Не загадывая ничего наперед, Пузырь тем не менее полагал, что надвигается новая буря.

Однако для Васи, равно как и для остальных шутов, вся следующая неделя прошла без каких-либо потрясений, спокойно. И вдруг 28 августа, во время завтрака, явился посыльный с запиской для Васи, скрепленной, как всегда, личной печатью императрицы: «Приказываю шуту Васе явиться ко мне этим днем в четыре часа с четвертью пополудни для особо важного дела».

Вася показал Пузырю грозное послание.

– Что-то царица придумала в этот раз? – вздохнул он.

– Положись на нее! Ее Величество всегда умела чудесить! – ответил Пузырь. – Я даже думаю, что по этой части она могла бы одна заменить целый штат шутов.

– К сожалению, ее чудачества не всегда бывают веселыми.

– Так же как наши! Не ломай себе, Вася, голову, а готовься!

– К чему?

– Ко всему! – ответил Пузырь, дружески хлопнув приятеля по спине.

Напутствие Пузыря помогло Васе дождаться приема. Он смиренно предстал перед государыней. Все тот же подчеркнуто строгий церемониал от порога, тот же запах мускуса, та же украшенная бронзой мебель из красного дерева, парадные портреты на стенах и огромный, заваленный разным бумажным хламом рабочий стол, за которым сидела все та же немолодая женщина, ожиревшая, грузная, с хищным взглядом. Но на этот раз за ее спиной не стоял на страже Бирон и от Ее Величества веяло холодом. Без фаворита она казалась еще неприступней. В неопределенной улыбке императрицы Вася почуял опасность. Он насторожился, вспомнив, как круто она расправляется с беззащитными – чем беззащитней, тем круче. Царица быстро щелкала крышкой табакерки, открывая и закрывая попеременно, верный знак – Ее Величество думает. Торжественную тишину кабинета нарушал только этот легкий клик-клак замка. Внезапно царица заговорила, с холодным лицом обратилась к шуту.

– Я думала о тебе, – строго сказала она. – Двадцать пять лет – ответственный возраст в жизни мужчины. Нельзя бесконечно жить одному. Пора заводить семью. Я и невесту уже приглядела, достойную тебя женщину из моего окружения.

С первых торжественных слов этой якобы материнской заботы о нем Вася понял, что царицу вновь обуяла безумная страсть женить людей против воли. Ей показалось мало бросить свою племянницу в объятия захудалого принца, которого юная девушка не любила. Союз, отмеченный с такой пышностью, воодушевил государыню. Она, видно, хочет превзойти самое себя в деле устройства неравных браков и теперь принялась за шутов, благо те были рядом. Вася молчал, ожидая со страхом, когда она нанесет последний удар. Он слишком хорошо знал, что забота царицы могла быть страшнее мести.

– Почему ты не спросишь у меня про невесту? Неужели не хочешь знать, кто она, как зовут? – спросила Анна Иоанновна, скрывая за добродушной улыбкой насмешку.

Выведенный из оцепенения, Вася в отчаянии пролепетал:

– Хочу, Ваше Величество! Конечно, хочу! Кто она?

– Ну что ж, тогда радуйся! Настоящее сокровище даю тебе в жены, Наталью Сенявскую!

Такого удара Вася не ожидал. В голове молнией вспыхнуло постыдное приключение бывшей фрейлины с Иоганном Бироном. Ее Величество, видимо, спохватилась, что не до конца наказала виновных, и теперь, наверстывая упущенное, мстит обоим доступным ей способом.