На ней было длинное пальто с теплой меховой подкладкой, но всякий раз, когда двери открывались, по залу проносился студеный ветер.

– Вы уже прикончили целую бутылку? – заметила одна из официанток. В руке у нее была тряпка, которой она вытирала соседний стол, неодобрительно морща нос при виде пустой бутылки и бокала, стоящих перед Джульеттой.

Джульетта взяла бутылку, всмотрелась в этикетку, затем поставила ее на листовку, которая попалась ей на улице до того, как она пришла сюда. С тех пор она то и дело вертела в руках этот листок.

«ПРОЙДИ ВАКЦИНАЦИЮ», – кричали крупные иероглифы. А в самом низу был напечатан адрес, находящийся в Международном квартале.

– Сбавь обороты, пока я тебя не уволила, – вяло пригрозила Джульетта. И щелкнула пальцами, подзывая проходящего мимо поваренка. – Эй! Принеси еще одну бутылку!

Тот поспешил прочь, чтобы выполнить ее приказ. В дневные часы посетителей в кабаре бывало немного, и бандитам, заглядывающим сюда в эти часы, было нечего делать, так что они просто убивали время, наблюдая за вялыми дневными танцами Розалинды, которая по-настоящему выкладывалась только по вечерам. Тогда зал под своим красным потолком сверкал огнями, и дым вился под потолком, а когда в окна проникал дневной свет и людей за круглыми столами сидело мало, кабаре словно погружалось в спячку. Обычно днем Розалинда работала два часа, и было совершенно очевидно, что ее от этого воротит. Сейчас она смотрела со сцены на Джульетту, вопросительно подняв бровь, и из-за этого пропустила первые несколько нот следующей песни, под которую ей надлежало танцевать.

– Ты что, пьешь в час дня? – поинтересовалась она, подойдя к Джульетте час спустя, наконец закончив исполнять номера. Она уже сменила свой броский сценический костюм, и, когда устроилась на стуле напротив Джульетты, ее темно-зеленое ципао слилось с его обивкой. В тусклом свете выделялись только ее темные глаза, а все остальное казалось бесцветным.

– Я хотя бы стараюсь.

Джульетта налила джин в чашку и протянула ее Розалинде. Та отпила глоток и состроила гримасу.

– Какая гадость. – Она закашлялась и вытерла рот, затем обвела взглядом пустые столы. – Ты опять должна с кем-то встретиться здесь?

Розалинда говорила о тех сильных мирах сего: торговцах, предпринимателях и иностранных дипломатах, с которыми надлежало общаться Джульетте. Но после этого зануды Уолтера Декстера ее отец больше не поручал ей никаких встреч. Теперь у нее была только одна задача – выяснить, почему жители Шанхая погибают.

– Всякий раз, когда я стучу в дверь отца, чтобы спросить, не надо ли мне охмурить какую-нибудь важную шишку, он отсылает меня прочь.

– Значит, тебе нечего делать?

– Да вот, просто околачиваюсь тут, любуясь блеском твоего таланта. Мне так надоели эти заурядные типы, не знающие разницы между ударом щечкой и ударом шведкой…

Розалинда опять состроила гримасу.

– Я тоже не знаю, о чем речь. Я почти уверена, что ты просто выдумала эти термины.

Джульетта пожала плечами и опрокинула в себя остатки джина. Она сказала своей кузине правду – ей надо было поболтаться в кабаре только затем, чтобы ни у кого не возникло подозрений, когда с наступлением сумерек она ускользнет, чтобы встретиться с Ромой.

Она вздрогнула. Ускользнет, чтобы встретиться с Ромой. Это будит слишком много воспоминаний. И бередит раны.

– Ты в порядке?

Розалинда встрепенулась.

– А что?

Она была искусно загримирована, но Джульетта тоже знала толк в гриме и потому, несмотря на толстый слой крема и пудры на лице своей кузины, могла различить темные круги под ее глазами.