– Я беспокоюсь о тебе. Ты явно недосыпаешь.

Слева послышался грохот – это официантка, убирающая соседний стол, опрокинула на пол подсвечник.

Розалинда покачала головой – это могло быть как выражением неодобрения по отношению к официантке, так и ответом на реплику Джульетты.

– Нет, сплю я достаточно, но сон у меня беспокойный. Мне все время снятся эти насекомые. – Она вздрогнула и подалась вперед. – Джульетта, я чувствую себя такой беспомощной. В городе происходит катастрофа, а я торчу тут. Наверняка есть что-то такое, что я могла бы…

– Успокойся, – мягко перебила ее Джульетта. – Это не твоя забота.

Розалинда положила ладони на стол. И сжала зубы.

– Я хочу помочь.

– Ты поможешь мне, если хорошенько выспишься. – Джульетта попыталась улыбнуться. – Ты поможешь нам, исполняя свои чудесные танцы, чтобы мы могли забыть – хотя бы на несколько минут, – что люди грабят магазины и устраивают поджоги.

Чтобы они могли забыть, что в городе свирепствует эпидемия помешательства и что ни полицейские, ни бандиты, ни колониальные державы ничего не могут с этим поделать.

Розалинда долго не отвечала, затем ошарашила Джульетту, спросив:

– Значит, я больше ни на что не гожусь?

– Что?

– Можно подумать, что я вообще не вхожу в число Алых, – с горечью бросила Розалинда. Голос ее сделался почти неузнаваемым. – Я всего лишь танцовщица.

– Розалинда. – Джульетта тоже подалась вперед, сузив глаза. Откуда Розалинда это взяла? – Да, ты танцовщица, но ты входишь в ближний круг Алых и участвуешь в таких делах, в которые не может сунуть свой нос даже твой отец. Как же ты можешь сомневаться в своей принадлежности к Алым?

Но у Розалинды сейчас были такие затравленные глаза. Горечь в ее взгляде уступила место надрыву, и она совсем пала духом. После того как ей случилось увидеть чудовище, она стала плохо спать и начала подвергать сомнению все, на чем была построена ее жизнь, что при ее и без того сумрачном нраве было опасно.

– Просто иногда это кажется мне таким несправедливым – тихо сказала Розалинда. – Тебе разрешено быть в этой семье, и ты получишь свое место в Алой банде, а я буду либо танцовщицей, либо никем.

Джульетта моргнула. На это ей нечего было сказать. Ничего, кроме…

– Извини. – Джульетта положила ладонь на руку своей кузины. – Хочешь, я поговорю со своим отцом?

Розалинда быстро замотала головой. И нервно засмеялась.

– Не обращай на меня внимания, – сказала она. – Я просто… не знаю. Не знаю, какая муха меня укусила. Мне нужно выспаться, вот и все. – Она встала, сжала руку Джульетты и сразу же отпустила ее. – Сейчас мне надо пойти домой и отдохнуть, чтобы быть готовой к сегодняшней ночной смене. Ты идешь?

Джульетта не собиралась возвращаться домой, но ей не хотелось отпускать Розалинду, пока казалось, что между ними есть неразрешенный конфликт. Это выбивало из колеи. По затылку у нее бегали мурашки, как будто между ней и ее кузиной только что произошла ссора, но она не смогла бы сказать, в чем состояла суть их разногласий. Хотя, возможно, это всего лишь плод ее воображения. Глаза Розалинды прояснились, она выпрямилась. Возможно, все дело только в тех чувствах, которые недолгое время снедали ее изнутри.

– Иди одна, – ответила наконец Джульетта. – А мне надо еще поболтаться в кабаре.

Розалинда кивнула, улыбнулась и вышла за дверь, из которой опять повеяло холодом, от которого Джульетте опять стало так зябко, что она втянула голову в свой меховой воротник.