Мужчина замолчал. Судя по тому, как широко раскрылись его глаза, до него дошло. Он понял, что Роман Монтеков и Джульетта Цай работают вместе. Он видел их объятия. Теперь у него есть что сообщить Ларкспуру, теперь у него есть власть.

Он бросился к двери. Рома крикнул что-то неразборчивое – было непонятно, кому адресован его крик, англичанину или Джульетте – и кинулся следом, вытянув руку, чтобы схватить англичанина за воротник.

Но Джульетта уже нажала на спусковой крючок, и мужчина тяжело рухнул на пол.

Рома уставился на труп. В его округлившихся глазах на миг отразилось потрясение, затем он моргнул, и оно исчезло.

– Тебе не было нужды его убивать.

Джульетта сделала шаг вперед. На щеке Ромы краснела кровь.

– Он бы нас прикончил.

– Ты же знаешь, – Рома поднял глаза, – что его втянули в это дело. В отличие от нас у него не было выбора.

Когда-то Рома и Джульетта придумали свод правил, которые, если им следовать, сделают жизнь в городе лучше. Нет, Шанхай не станет добрым и чинным, но будет менее опасным – это тот максимум, который казался достижимым. Бандиты должны убивать только бандитов. Жертвами могут быть только те, кто сам выбрал жизнь вне закона; к сожалению, позднее Джульетта выяснила, что для Ромы этот список включал простых людей – рабочих, служанок, шоферов. Ее няню.

Дерись не по правилам, но дерись храбро. И не нападай на тех, кто не понимает, что значит драться.

Няня понимала, какие последствия у работы на Алую банду. Нападавший достал пистолет, увидев слабый блеск на полу и полагая, что нашел золотой самородок, но вместо этого разворошил осиное гнездо. Они оставят его здесь, в луже его собственной крови, и скоро кто-нибудь найдет его тело. Это будет какой-нибудь простой работяга, который вызовет полицию, офицеры приедут и устало вздохнут, посмотрев на убитого без особых эмоций, как иные оглядывают пожухлое пшеничное поле, испытывая смутное недовольство из-за того, что мир понес потерю, но не питая по этому поводу личных чувств.

По их прежним правилам тех, кто преследовал их сейчас, следовало пощадить. Но Джульетта потеряла веру в правила, когда утратила прежнего Рому. Когда разразился этот конфликт, она думала о себе, о своей собственной безопасности, а не о безопасности того, кто нацелил на нее пистолет.

Но уговор есть уговор.

– Хорошо, – коротко сказала Джульетта.

– Хорошо? – переспросил Рома.

Не глядя на него, Джульетта достала из кармана пальто шелковый носовой платок и протянула его Роме.

– Хорошо, – повторила она, как будто в первый раз он ее не услышал. – Ты сказал, что надо пощадить их, и, хотя я согласилась, все же убила их. Я была не права. Пока мы работаем вместе, мы должны слушать друг друга.

Рома медленно поднес платок к лицу, но приложил его в двух сантиметрах от того места, куда брызнула кровь. Джульетта подумала, что он удовлетворится ее жалкой попыткой извиниться и хотя бы кивнет. Но вместо этого у него сделался еще более отрешенный вид.

– Когда-то у нас это хорошо получалось.

В животе Джульетты разверзлась пустота.

– Что получалось?

– Работать вместе. Слушать друг друга. – Он перестал тереть свое лицо, и его рука просто застыла в воздухе. – Когда-то мы были командой, Джульетта.

Джульетта быстро подошла, выдернула платок из его руки. Она была почти оскорблена его неспособностью вытереть брызги крови; яростно потерев платком по пятну, она испачкала белый шелк темно-красным, и лицо Ромы опять стало прекрасным.