В Шанхае выстрелы были не редкостью, но не в столь людном месте, тем более в таком, о котором иностранцы любили рассказывать, возвращаясь домой. Выстрелы – это что-то про бандитов и разборки, и звучать они должны глубокой ночью, когда светит луна. Сейчас же, на закате, следует делать вид, будто Шанхай не расколот надвое.

Однако в общей суматохе неподвижными оставались еще три человека. За Джульеттой следил не один соглядатай, а четыре.

Надо было бежать.

– Бежим в аркаду, – скомандовала Джульетта и нахмурилась, когда Рома не сразу среагировал. – Давай! Я впервые смываюсь с места преступления, которое совершила.

Рома широко раскрыл глаза, словно не веря своим ушам. Они нырнули в толпу и начали проталкиваться через людей.

– Которое совершила ты? – чуть слышно произнес он. – Его застрелил я.

Джульетта фыркнула и повернулась.

– Неужели тебе непременно нужно признание… – Она осеклась. Она думала, что Рома хочет поправить ее, заявить, что это убийство – его услуга, но тут она увидела выражение его лица. Это была не похвальба, а упрек.

Он не хотел стрелять.

Джульетта быстро отвернулась, качая головой, словно увидела то, что не предназначалось для ее глаз. Она подумала, что он наконец-то привык к своему пистолету, и вот он удивляет ее своим притворством. Или же это что-то другое? Возможно, пока он верил слухам о ее жестокости, думая, что она стала другим человеком, она угодила в ту же ловушку, принимая на веру то, что рассказывали о нем Белые цветы.

Если речь шла о Роме Монтекове, она никогда не могла сказать, где правда, а где вымысел. Ей казалось, что она раскусила его после того, как он предал ее, и она решила, что он порочен и кровожаден, но, может быть, это не так?

Возможно, она так никогда и не узнает правды. Возможно, все не так просто.

– Скорее, – бросила она ему, мотая головой в попытке прояснить ее.

Входя в «Великий мир», она оглянулась, ища глазами преследователей, и нашла двоих из тех, кого она заметила – они проталкивались сквозь толпу, не отрывая от нее глаз и все время прикрываясь кем-то из ничего не подозревающих посетителей. Рома толкал ее вперед, держа за плечо, но она оглядывала толпу в поисках третьего мужчины, одновременно ощупывая лодыжку.

– Где он? – спросила она.

Рома пошарил глазами и показал в сторону, где бежал третий шпион, возможно, ища другой вход в «Великий мир», чтобы встретить их внутри.

Джульетта достала из носка пистолет. Еще несколько секунд – и он исчезнет из виду. Даже если Рома не тот жестокий наследник банды, каким его считает Шанхай, это вовсе не значит, что действительности не соответствует и грозная репутация Джульетты.

Бегущий упал, когда пуля Джульетты вошла в его шею. И прежде чем ее пистолет перестал дымиться, она развернулась и нырнула в заполняющую здание толпу.

В «Великом мире» большинство посетителей либо не слышали выстрела, либо сочли его частью здешнего шума. Джульетта протискивалась сквозь толпу, краем глаза глядя на свое отражение в павильоне кривых зеркал.

– Как же нам отделаться от оставшихся двоих? – крикнул Рома.

– Иди за мной, – бросила Джульетта.

Они протолкались сквозь толпу и выбежали в атриум «Великого мира». Здесь в разгаре было представление пекинской оперы, но Джульетта не смотрела на него, она искала глазами выход из атриума, быстро оглядывая внешние лестницы, ведущие на верхние этажи. Она протиснулась между членами семьи из пяти человек, затем врезалась в женщину с птичьей клеткой и поморщилась, когда клетка со стуком упала на пол и птица издала возмущенный крик.