Джульетта вдруг почувствовала, что не может дышать. У нее потемнело в глазах, закружилась голова. И ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжать сидеть неподвижно, чтобы казаться безучастной.

– Кровная вражда есть кровная вражда. Не думай об этом. Это не твоя вина.

– Я думала, что это была болезнь, – чуть слышно проговорила Джульетта. – Мне сказали, что это была болезнь.

Госпожа Монтекова умерла через две недели после того, как она покинула Шанхай. Через две недели после того, как при нападении на Алых погибли все их слуги.

О боже. О боже. О боже…

– Белые цветы говорили так просто затем, чтобы не потерять лицо, – объяснил Рома. – Она была найдена с красной розой, вложенной в ее руку.

– Погодите!

Это воскликнул Венедикт, и Джульетта в ту же секунду дернулась и подалась вперед. Рома бросил на нее странный взгляд и положил ладонь ей на спину, чтобы успокоить ее. Но Джульетта не заметила его жеста.

Ты должна ему сказать. Он должен это знать.

Он никогда меня не простит.

Джульетта потрясла головой, чтобы прояснить свои мысли. Этим она займется потом. Нет смысла думать об этом сейчас.

– Что именно Ларкспур сказал вам двоим? – спросил Венедикт. – Повторите мне это слово в слово.

– Веня, мы ведь уже рассказали тебе…

– Еще раз, – резко бросил он. – В этом было что-то очень знакомое.

Рома и Джульетта удивленно переглянулись.

– Он сказал, – ответил Рома, – Чжан Гутао превращается в чудовище. А я использую сведения, которыми он со мной делится.

Венедикт схватил Маршала за плечо.

– А до этого?

– Это не имеет отношения к делу, – ответила Джульетта, поморщив нос.

– Если вы говорили мне об этом прежде, то скажите еще раз.

– Он спросил: «Вы хотите знать, какие у меня дела с Чжаном Гутао?» – ответил Рома. – Веня, в чем дело?

Венедикт нахмурился. Кэтлин подошла ближе к остальным, словно чувствуя, что им необходимо встать ближе, чтобы не дать другим узнать то, что теперь знают они.

– Следя за квартирой Чжана Гутао, – медленно проговорил Венедикт, – мы видели, что туда приходили множество иностранцев, чтобы побеседовать с его личным помощником. Они пытались говорить с ним о политике, но уходили через несколько минут.

На его лоб упала большая дождевая капля.

– Это касается француза, за которым ты тогда пошел? – спросил Маршал.

Венедикт кивнул.

– Я попытался заставить его сказать мне, что он там делал, но он только заявил, что его дела с Чжаном Гутао меня не касаются. Тогда это не показалось мне таким уж странным, однако… – Венедикт нахмурился еще больше. – Почему он заговорил о своих делах именно с Чжаном Гутао, если встреча была лишь с его помощником?

Факты в голове Джульетты начали складываться в единую цепь. Возможно, у Ларкспура сложилось неверное впечатление.

– Личный помощник Чжана Гутао, – проговорила она. – Наверное, он также являлся его ассистентом в «Вестнике труда»?

– Да, – уверенно подтвердила Кэтлин. – Его зовут Ци Жэнь. Он был и его стенографистом на партийных собраниях.

Пустой письменный стол в редакции «Вестника труда» с листком, на котором было написано: «ДЛЯ ЧЖАНА ГУТАО». Рисунки с изображением чудовища. Дверь черного хода, содрогавшаяся так, будто некто только что встал из-за своего письменного стола, почувствовав, что вот-вот превратится в чудовище, и поспешил наружу, чтобы никто этого не увидел.