Джульетта потрясла головой. Нет смысла строить догадки. Он вполне мог потратить минувшую ночь не на тревогу о своей сестре, а на убийства Алых.

– Он живет в одном из этих доходных домов, – сказала Джульетта, когда они вышли на нужную улицу. Дома здесь были обшарпанные и стояли скученно, проходы между ними были так узки, что их не стоило даже называть проходами. Этот район располагался недалеко от Французского квартала, однако они отличались, как день и ночь. Под ногами Джульетты лежали обломки какой-то длинной четырехугольной конструкции – надо думать, когда-то здесь стояли грандиозные сельские ворота с позолоченными иероглифами, но затем они пали жертвой стихийного городского роста и падения нравов.

– А ты уверена, что он живет именно здесь? – спросил Рома. – Наверняка в своей газете он получает достаточно, чтобы обитать в более приличном месте.

– Уж кто-кто, а ты должен понимать, насколько важна репутация, – ответила Джульетта. – Плоть от плоти народа. Коммунисты проповедуют такие идеалы. Если простой рабочий вынужден страдать, то страдать должен и Чжан Гутао – иначе за что рабочим уважать его?

Джульетта направилась к дому, соответствующему адресу, который дала ей Кэтлин, но, не дойдя двух шагов до главного входа, остановилась как вкопанная.

– Смотри, – сказала она, махнув рукой.

Рома резко втянул в себя воздух. Насекомые. Перед входом в доходный дом на земле валялось множество дохлых насекомых. Если это не улика, подумала Джульетта, то что тогда вообще можно назвать уликой?

С гулко колотящимся сердцем она толкнула входную дверь. Ржавый замок поддался, и она распахнулась.

Джульетта сделала Роме знак двигаться быстрее. Они начали подниматься по лестнице, морщась при виде здешней тесноты. На каждом этаже совсем близко друг от друга находилось по четыре квартиры. Рома привык к такого рода доходным домам, а Джульетта нет.

– В какой квартире живет Чжан Гутао? – спросил Рома и фыркнул, когда они прошли мимо окна третьего этажа, где на подоконнике стояли горшки с цветами, досточно было просто задеть их, чтобы свалить на тротуар.

Джульетта только показала пальцем на небо. Они продолжали подниматься, дойдя до самого последнего этажа, где имелась только одна дверь.

Они остановились и переглянулись.

– Сейчас его тут нет, – сказала Джульетта. Опустившись на одно колено, она достала узкий кинжал, похожий на шило. – Я видела ежедневник в его кабинете, и сегодня у него весь день встречи с важными людьми.

Однако как только Джульетта вставила острие кинжала в замок, сосредоточенно высунув язык, из квартиры послышался звук шаркающих шагов. Они приближались к двери.

– Джульетта! – прошептал Рома, бросившись вперед.

Джульетта вскочила и убрала кинжал в рукав. Она протянула руку, чтобы остановить Рому, когда дверь отворилась и на них, моргая и щурясь, уставился старик с мутными глазами. Ему, похоже, было под шестьдесят, и вид у него был такой утомленный, словно он толком не высыпался с тех самых пор, как появился на свет.

– Здравствуйте, – растерянно проговорил он.

Джульетта соображала быстро. Ничего непоправимого не произошло, решила она. Ситуацию еще можно спасти.

– Доброе утро. Мы из университета, – воскликнула она, так быстро перейдя на другой диалект – Вэньчжоу, – что от изумления Рома слегка качнулся назад. – Как вы себя чувствуете этим прекрасным утром?

Старик, морщась, подался вперед. И ответил по-шанхайски:

– Говори на běndì huà, девушка.