Мне было приятно встретиться с Вами и обсудить дела.

Дайте мне знать, если передумаете.

Джульетта застыла, уставившись на записку, в ушах у нее шумела кровь. Что это значит? Не являются ли все эти фрагменты частями картинки-головоломки, парящими в воздухе отдельно друг от друга, но явно связанными между собой?

Джульетта уложила все конверты обратно в ящик и задвинула его, затем встала на ноги, пригладила платье и, не желая своим долгим отсутствием возбуждать подозрения, вышла из кабинета Чжана Гутао и с тихим щелчком захлопнула за собой дверь.

Она сделала два глубоких вдоха, и ее сердечный ритм вернулся в норму.

– …и наши цели не исчерпываются победой революции, – говорил Рома, когда она как ни в чем не бывало вернулась в гостиную. – Нужно заниматься планированием, устранять противников.

– И все это, разумеется, требует немалых усилий и ресурсов, намного превышающих те, которые есть в нашем распоряжении, – вставила Джульетта, снова усаживаясь на диван, и улыбнулась, обнажив верхние клыки. – Так на чем мы остановились?

Джульетта напряглась и прищурилась, глядя на Рому. Ей пришлось сощуриться, поскольку солнце освещало его со спины, пока они шли по тротуару.

– Тебя все еще волнуют имена и фамилии, которые я ему назвала?

– Нет, я… – Рома издал короткий смешок. – Я понял только сейчас. Ты перевела имя Джульетта на китайский. Джуль-ет-та. Чжу Лье.

Он явно думал над этой загадкой с тех самых пор, как они покинули квартиру Чжана Гутао. Быстро рассказав ему о находке, которую она сделала в кабинете политика, Джульетта больше не заговаривала с ним, пока они шли по улицам. И до сих пор молчание, похоже, устраивало и его.

– Да ты прямо детектив. – Джульетта, стуча каблуками, сошла с тротуара на мостовую, чтобы обойти лужу. Рома шел следом.

– Вообще-то… – Он склонил голову набок, как это делают птицы – с искренним любопытством. – Я не знаю твоего китайского имени.

Глаза Джульетты сузились.

– Не все ли тебе равно?

– Я просто пытаюсь оставаться в рамках светской беседы.

– Не пытайся.

Опять последовала пауза, и на этот раз Рома уже не торопился заполнить ее. Он просто ждал, поскольку знал, что Джульетта терпеть не может молчание, ненавидит его всеми фибрами души.

Он продолжал молчать, и она сдалась.

– Цай Жунли, – пробубнила она. – Если немного изменить произношение, Жунли превращается в Джульетту.

Ее имя не было секретом, просто его все забыли. Теперь она была просто Джульеттой, наследницей, приехавшей с Запада, в американских платьях и с американским именем. Если бы кто-то из шанхайцев начал копаться в глубинах своей памяти в поисках ее китайского имени, он нашел бы его там же, где хранились данные о дне рождения его деда и домашнем адресе его не самой любимой тети. Сразу оно никому не пришло бы на ум. Вместо него использовали то имя, которое Джульетта назвала сегодня господину Ци – Чжулье.

– Ты никогда мне не говорила. – Рома продолжал смотреть вперед. – Тогда.

– Я много чего не говорила тебе, – откликнулась Джульетта. И таким же бесцветным голосом добавила: – Тогда.

Четыре года назад город был не таким, как сейчас. У многих мужчин тогда еще были длинные волосы, заплетенные в косу сзади и сбритые спереди, надо лбом, а женщины носили свободные одеяния и прямые штаны.

Но Джульетта везде ходила в своих ярких американских платьях, насмехаясь над уродливой одеждой других девушек, а когда ее мать попыталась уговорить ее одеваться на традиционный манер, она просто порвала безликие рубашки в клочья и спустила их в один из недавно установленных в доме туалетов.