– Говори на běndì huà, девушка. Я тебя не понимаю.

Вэньчжоу был городом, находящимся всего в нескольких днях пути к югу от Шанхая, но местный диалект был непонятен всем, кроме его жителей, Джульетта смогла освоить его только потому, что на нем с ней говорила няня. Няня любила повторять, что диалект Вэньчжоу похож не на то наречие, на котором говорят в соседнем Шанхае, а на пение птиц. В городе, кишащем не только иностранцами, но и китайцами, приехавшими из всех уголков страны, большинство людей говорили по-китайски, но делали это по-разному. Два китайских торговца вполне могли вести беседу, говоря на различных диалектах. Им вовсе не обязательно было выбирать общий язык – достаточно было просто понимать друг друга.

Но Джульетта не рассчитывала, что старик поймет ее – у нее была совсем другая цель. Пока он не узнал в ней наследницу Алой банды, надо внушить ему, что она приезжая.

– Извините. – Добившись своей цели, Джульетта перешла на шанхайский. – Как я уже сказала, мы из Шанхайского университета, и мы очень рады видеть вас. Мы надеемся учредить первый в нашем университете студенческий профсоюз, и нам нужен совет. Господин Чжан дома? Мы можем с ним поговорить?

Старик выпрямился, вытер ладони о свой вязаный кардиган. Джульетта ожидала, что он даст им от ворот поворот и предложит зайти как-нибудь в другой раз, так что сегодняшняя вылазка окажется напрасной. Если они не вызовут у этого старика подозрений, то можно будет вернуться позже. При условии, что он не станет присматриваться к их лицам и сочтет их обычными студентами, которых не стоит запоминать.

Она никак не ожидала, что старик важно прочистит горло и скажет:

– Господин Чжан – это я.

Рома и Джульетта недоуменно переглянулись.

– Э-э… нет, вы не господин Чжан.

Старик выдохнул, сгорбился и оставил свой важный вид.

– Ладно. Я – Ци Жэнь, личный помощник господина Чжана. Вы можете войти.

Джульетта сначала растерялась от странного поведения этого старика, а затем удивилась тому, что он приглашает их войти, вместо того чтобы попросить уйти. Она застыла на месте, и тут Рома подтолкнул ее, как бы спрашивая, почему она стоит столбом и не идет за господином Ци. Старик уже развернулся и зашаркал прочь.

Ее план был иным, но она умела легко приспосабливаться к новым обстоятельствам.

– Пошли, – бросила она Роме. И они поспешили вслед за господином Ци.

– Как мне к вам обращаться? – спросил господин Ци, оглянувшись через плечо.

– Чжу Лье, – не моргнув глазом ответствовала Джульетта. – А это мистер Монтекки. Красивые у вас тут диваны. – Она уселась, не дожидаясь, когда он пригласит ее сесть.

Господин Ци нахмурился и перевернул папки, лежащие на ближайшем столе, так что два иероглифа, обозначающие его имя, и иероглифы, составляющие название газеты «Ежедневный вестник труда», оказались внизу.

– Вы к нам надолго?

– Если вы не против, – бодро ответила Джульетта.

Господин Ци вздохнул.

– Тогда я пойду сделаю чай.

Как только он скрылся в кухне и занялся кипячением воды, Рома повернулся к Джульетте и прошипел:

– Монтекки? Серьезно?

– Заткнись, – зашипела в ответ Джульетта. – Больше я ничего не смогла придумать, а если бы сделала паузу, это могло бы вызвать подозрения.

– Ты свободно говоришь по-русски, но это лучшее, что ты смогла придумать? – ошарашенно спросил Рома. – При чем тут Монтекки? Это же итальянская фамилия.

– Существуют и итальянские коммунисты!

– Но не в Шанхае.