В колонках бряцала мелодия группы «Дженезис», и я постарался сосредоточиться на музыке. Я где-то читал, что когда очень сильно болит голова, от боли можно избавиться, если сконцентрироваться на какой-нибудь другой части тела. Именно это я и попытался сделать: я решил, что если вслушиваться в песню «Дженезис» и сосредоточиться на голосе Фила Коллинза, то, возможно, вонь Скотта не будет доставать меня так сильно.

– Держу пари, ты сегодня продулся, – раздался с переднего сиденья голос Ронни Нила. – А вот я – нет, у меня – двойная взятка!

Я ждал, что Бобби прикажет ему попридержать язык, ведь обсуждать результаты прошедшего дня в машине было не положено, – но Бобби промолчал. Он просто крутил баранку и смотрел прямо перед собой.

– Почему ты не отвечаешь? – спросил Ронни Нил.

Скотт пихнул меня локтем под ребра.

– По-моему, кое-кто задал тебе вопрос, – сказал он и почесал прыщ, цветущий у него на носу.

Но я все равно ничего не ответил: я молча сидел и копил злость.

– Так ты продулся или нет? – спросил Ронни Нил. – Ты же вроде неплохо понимаешь по-английски?

– Ты же знаешь, что нам не положено это обсуждать.

– Что-то я не слышу, чтобы Бобби жаловался.

Я выдержал паузу, давая Бобби возможность высказаться, но он опять промолчал.

– Нам не положено об этом говорить, – повторил я.

– Черт, детка! Ты слишком много думаешь о том, что тебе положено делать, а что нет. Лично я собираюсь отпраздновать свою победу. Двойная взятка – вот здорово! Вместе с премией я сегодня заработал целых шестьсот долларов! Так что я, пожалуй, даже девчонку сниму.

– Супер! – сказал Скотт.

– Что – супер? – одернул приятеля Ронни Нил. – Радуешься, что твой друг снимет себе девчонку? Уж тебе-то ничего не светит. Кто захочет трахаться с жирным шепелявым хреном вроде тебя?

Скотт только рассмеялся в ответ.

– Как думаешь, за сколько баксов Читра согласится со мной перепихнуться? – спросил Ронни Нил. – Ну за сколько, скажи?

– Да я думаю, она и так согласится, – ответил Скотт. – Говорят, эти индианки только и думают, с кем бы потрахаться. Это все от точек, которые они на лбу носят. У нее, правда, нет точки, но все равно один хрен.

– Захлопни хлебало! – ответил Ронни Нил. Но, подумав немного, добавил: – Да, это уж точно – только и думают, с кем бы потрахаться. Я тоже об этом слыхал.

Когда мы подъехали к мотелю и выбрались один за другим из машины, Бобби придержал меня, положив руку мне на плечо. Он посмотрел вслед Скотту и Ронни Нилу, за которыми добродушно проковылял Кевин, отчаянно пытавшийся принимать участие в общей беседе и, казалось, не замечавший, что Ронни Нилу и Скотту плевать на него с высокой колокольни.

– Подожди минутку, – сказал Бобби, – я хочу с тобой поговорить.

Я вздохнул.

– Извини. Завтра я постараюсь не подвести, – сказал я, прекрасно понимая, что вру. Завтра я снова продуюсь, потому что даже не попытаюсь ничего продать.

– Не в том дело, – ответил Бобби. – Я хочу знать, что происходит между тобой и Игроком.

Если бы не темнота, Бобби заметил бы, как я испугался.

– Ничего не происходит, – сказал я, стараясь подобрать слова, которые бы его убедили и успокоили, так чтобы ему и в голову не пришло обсуждать эту тему с самим Игроком.

– Не надо мне лапшу на уши вешать. Сегодня утром мне казалось, что Игрок повесить тебя готов, а теперь вы с ним лучшие приятели и ты бегаешь у него на посылках.