Кстати, о Слонах — пора бы им уже и вернуться…

Совещание заканчивается ничем — Перидора слегка успокоили, но не убедили. Чудо пока не явлено, но и неизбежность катастрофы уже не так очевидна. В конце концов, большая часть критичных производств в центре страны, в моём графстве, а большая часть ресурсов — вообще в колонии за горами. Туда, кроме как нашим тоннелем, никак не попасть. Так что план генерала Корца — отступать, маневрировать, беречь армию, не давать генеральных сражений, то есть разменивать территории на время, имеет право на жизнь. Когда у противника будут растянуты коммуникации, его можно будет отрезать от снабжения и выматывать мелкими стычками… Впрочем, я тот ещё стратег.

— Мой паладин!

— Моя принцесса!

Мы торжественно целуемся. Катрин пахнет пылью, ветром, конским потом, прекрасными цветочными духами, которые ей подарила Нагма и просто молодой девушкой. Прибежала после совещания, не переодевшись и даже не заходя в свои покои. Джулиана была права — мода казуализируется по мере ускорения жизни, дорожный наряд принцессы проще и практичнее, чем можно было ожидать.

— Вы же что-то придумали, правда? — спрашивает она. — Я уверена. Но отец очень мрачно настроен.

— Не хочу обнадёживать заранее, но мы не сдались, честное слово.

— Я верю тебе, мой паладин.

* * *

Коптер вернулся к вечеру. Из кабины вывалился усталый Слон, с хвостовой консоли спрыгнула мрачная, как ночь, Лирания. Зыркнула на меня своими чёрными раскосыми глазами, не сказала ни слова и, подхватив винтовку, ушла.

— Как прошло, Слоняра? — спросил я, глядя ей вслед.

— Штатно, — коротко сказал он и, подумав, добавил: — В основном.

— Как Лирка?

— Стреляет отлично. В остальном — учить и учить ещё. Всё, я пойду, Докище, ладно? Умотался. Спал всего три часа, и те вполглаза. Мейсеру только доложу и отобьюсь.

— Как скажешь.

— Но знаешь, что, — сказал он мне тихо, — к девочке ты зайди попозже. Проверь, как она.

Лирания пришла ко мне сама. На дворе уже ночь, в комнате горит керосиновый фонарь, за окном стрекочут какие-то сверчки. Одета в местное платье, в котором выглядит экзотически и сногсшибательно. Не видевшие азиаток местные падают к её ногам пачками, но она равнодушна.

— Можно к тебе, прем?

— Конечно, заходи. Но твой прем теперь Слон.

— Слон мой командир. А прем…. Это твоё, Док. Потому что ты продолжаешь меня защищать. Это ужасно глупо, но очень трогательно. Слон… Ему просто нужен снайпер. Выпьем?

Лирка держит в руке бутылку, и я понимаю, что она уже сильно пьяна.

— Почему бы и нет? Сейчас достану бокалы.

Девушка избыточно твёрдым шагом дошла до кресла и повалилась в него.

— Тяжело? — спросил я, забирая у неё бутылку.

— Просто пиздец какой-то, Док. Просто пиздец.

Я разлил вино по бокалам и подал один ей. Врач во мне сказал бы, что она уже выпила слишком много, но военный во мне знает — иногда даже слишком много, это слишком мало.

— Расскажи, если можешь, — сказал я. — Будет легче, проверено. Но если не можешь, то не говори, я пойму.

— Я убивала, ты знаешь, — произнесла Лирания после паузы. — Но это другое.

— Знаю.

Мы молча выпили.

— Знаешь, что было самое паршивое?

— Что?

— Когда этот, ну, как его… А, неважно. Он нестарый ещё такой мужик, представительный. Я ждала, чтобы он на балкон вышел. Стёкла толстые и неровные — и искажают, и пуля может отклониться. Мы висим над городом, темно, винты стрекочут, а я его держу прицелом и думаю только: «Рискнуть через стекло или ещё подождать?» Если промахнусь — свалит и всё, ну ты понимаешь.