Потом можно разводить руками и уверять, что тебя плохо информировали, что ты ничего плохого не имел в виду, что ты не знал.

А почему не поинтересовался? Может быть, не хотелось?

Центр Ганы занимает область под названием Ашанти. Еще до того как англичане, голландцы и шведы накрепко обосновались на Золотом Берегу, там было создано государство, объединившее родственные племена лесной полосы. И если англичанам удалось довольно легко покорить раздробленные племена побережья, с ашантийцами дело обстояло значительно труднее. Долгое время колонизаторы не могли ничего поделать с независимым государством. Они вели с Ашанти несколько войн, но все безуспешно. И гак продолжалось до самого конца прошлого века, до того времени, когда англичане почувствовали себя достаточно сильными в Африке, чтобы разделаться наконец, с непокорной страной.

В Ашанти из-под стражи сбежал преступник. Он скрыл от правительства золото, которое было у ашантийцев государственной собственностью. И когда его решили наказать — сбежал. Сбежал к англичанам, обосновавшимся на побережье.

На Золотой Берег была послана ашантийская делегация с просьбой выдать преступника властям.

Делегацию допустили к губернатору. Вежливо поклонившись, глава ее вручил губернатору позолоченный топор.

Губернатор, как свидетельствуют историки, начал рассуждать так: «Топор. Оружие. Убивать. Мне грозят. Грозят в моем лице всей Англии. Я им покажу». И так далее.

Губернатор, конечно же, мог знать, что топор у ашанти — символ мира. И вполне понятный символ лесного парода. Означает он вот что: «Давайте возьмем топоры и прорубим дорогу взаимопонимания в лесу наших противоречий». Но губернатор не хотел знать. Его интересовало другое. Ведь немцы уже захватили Того и шли на север, покоряя племена, на которые метили англичане. Ведь французы поджимали с запада и севера. А путь англичанам преграждало независимое государство. Богаты земли и леса Ашанти! Широки и богаты земли саванн на север от них! И все пошло по проверенным и давно известным канонам колониального захвата. Английские историки, даже когда хотят быть объективными, в такой момент не выдерживают. «Роты Черной стражи с развернутыми знаменами и медью оркестра прорвались к столице ашанти — городу Кумаси», — пишет один из них.

А прорываться и не приходилось. Ашантийские солдаты, вооруженные устаревшими ружьями, не выдерживали огня горной артиллерии. Превосходство англичан оказалось подавляющим. Это была не война, а избиение. Столица была оставлена жителями. Развернутые знамена развевались в пустом, покинутом всеми городе.

После этой кампании ашантийцы уже не могли препятствовать английскому проникновению на север. На них наложили огромную контрибуцию, и в Кумаси поселился английский резидент с солидной охраной.

Однако король остался у власти — превращение страны в колонию не входило пока в планы англичан. Это потребовало бы дополнительных войск и средств, которые были нужны в других местах. Окончательное присоединение Ашанти произошло позднее, при обстоятельствах, стоящих того, чтобы о них рассказать.

1896 год. Страна Ашанти окружена. Англичанам теперь нужен только предлог. Ашантийцы же стараются, не давая такого предлога, найти где-нибудь справедливость. В конце концов надо же на что-то надеяться, если свои силы явно недостаточны, а союзников среди соседей не найти — кто покорился, кто разгромлен.

И часто, очень часто в истории люди надеются на доброго царя. Уж он-то разберется. В который раз угнетенным хотелось надеяться, что во всем виноваты злые, несправедливые чиновники, что есть справедливый, но плохо осведомленный монарх.

И ашантийцы решают послать делегацию с жалобой на губернатора и военных к самой английской королеве.

— Ах, жаловаться! — возмущаются чиновники.

И вот найден предлог, чтобы покончить с Ашанти.