Дорога почти прямая, тянется в меридиональном направлении, деля страну пополам. Энгманн говорил, что дорогу недавно реконструировали, заасфальтировали, так что можно будет быстро доехать. Если выедем с утра, к обеду будем у цели. Итак, завтра новая страна, новые открытия

СЕВЕР

МИССИОНЕРЫ И МУХА ЦЕЦЕ

Менса поет псалмы. Он поет их уже второй час подряд, стараясь перекрыть свист ветра. А так как машина жмет в среднем со скоростью больше ста километров, ему приходится напрягаться.

Мы пока мало знакомы с Менсой, а еще меньше с псалмами. Наше невежество по части церковной музыки таково, что мы все два часа ломали себе голову, что бы это такое мог петь наш новый шофер. И если бы не настойчивое повторение библейских имен, так бы и не догадались.

Воскресенье, а мы едем. Поэтому Менса устроил церковь на дому. Менса производит впечатление чего-то надежного и устойчивого. Интересно, что это за человек? Он весь наполнен энергией, но она не брызжет из него, а изливается широко и спокойно. Побелевший от стирок мундир туго обтягивает могучие плечи, и баранка руля пропадает под толстыми, крепкими пальцами. Ему лет сорок, и у него вид человека, который много повидал и много знает. С чего бы начать разговор?

— Вы из какого народа? — спрашиваю, когда Менса делает перерыв в пении.

— Я — га.

— А к какой церкви вы принадлежите?

— Я методист.

И Менса запевает новый псалом.

В Гаме множество церквей и сект. Миссионеры действуют тут давно. Как и в любой прибрежной африканской стране, куда сравнительно нетрудно добраться морем, здесь обосновались пастыри самых различных церквей. Они заманивают в свои ряды верующих всеми возможными способами. Церкви, которые у себя на родине не имеют ни храмов, ни распятий, ни красочных одеяний, рожденные буржуазными взглядами упрощения и деловитости, вынуждены до смешного отречься от простоты ради того, чтобы привлечь внимание «язычников». В Аккре, недалеко от нас, была церковь евангелистов. В один из первых дней, в воскресенье, мы услышали стук барабанов и развеселые песни, несущиеся из-под белого шпиля этой церкви. Оказалось, идет богослужение и для песнопений использована ганская народная музыка. Во время богослужения верующие танцуют. Если бы не жестокая конкуренция, если бы не желание отхватить как можно больше сторонников, вряд ли евангелисты пошли бы на такое. Но надо. А то ведь в церковь не придут. И пожалуй, только католики не изменили ни литургии, ни обрядов — наверное, потому, что католичество само по себе пышно. Почти каждый ганец Золотого Берега и Ашанти «приписан» к какой-нибудь из христианских церквей. Религия акан, существовавшая до прихода европейцев, не выдержала конкуренции и усилиями миссионеров при поддержке колонизаторов оттеснена на второй план. Но, как христианство ни подделывается под вкусы и обычаи африканцев, полностью изжить религию, основанную на традициях и обычаях многих поколений, оно не смогло, хотя играет в Гане весьма большую роль. Каждая волна миссионеров точно соответствовала волне колонизации, и практически всегда интересы церкви совпадали с интересами европейцев, а не африканцев.

В 1954 году, когда Гана была на пороге независимости, ее посетил американский негритянский писатель Райт. В своей книге об этом путешествии он приводит разговор с молодым ганцем.

— Миссионеры учили тебя в школе бороться за свободу страны? — спросил Райт.

— Нет, сэр.

— Но они учили тебя читать?

— Да, сэр.

— Но, научившись читать, ты понял, что англичане завоевали твою страну?

— Да.