— Но, научившись читать, ты понял, что англичане завоевали твою страну?

— Да. Я знаю историю. Нас покорили.

— Это миссионеры говорили тебе, что вас покорили?

— Нет, сэр.

— Но, научившись читать, ты узнал о борьбе за свободу страны?

— Мы будем свободны, мы всех их выгоним.

Это очень интересно. Ведь миссионеры, совсем того не желая, рыли себе яму. Они учили детей читать Библию. А научившись читать, дети прочли совсем другое. Миссионеры и сейчас отлично здравствуют в стране. У них есть паства, храмы, книжные магазины, столовые… Уже есть ганцы-священники, епископы. Ватикан, подчиняясь веяниям времени, идя на все, чтобы удержать африканцев, года два назад возвел в кардинальское достоинство священника из Танганьики Лориана Ругамбву.

И все-таки… негр-священник Хегба пишет: «Можно ли недооценивать такие заявления в адрес католических священников, как: «Иисус был белым, Мария была белой, бог посещал только белых, негры не попадают в рай, белые убили своего брата — это нас не касается… Он осудил торговлю живым товаром, по никогда не осуждал торговлю неграми, он благословил итальянские войска, напавшие на Эфиопию-мученицу, он относится с безразличием к расовым преследованиям в США и Южной Африке».

Но сейчас, уезжая к северу, мы покидаем христианские районы Ганы. За Вольтой живут мусульмане. А там, где мусульманство, миссионерам делать нечего — ничего не получится. Мусульманство моложе христианства и не уступает ему в активности и организованности. Да и для населения Африки мусульманство часто ближе, чем христианство, хотя бы потому, что оно не связано с колонизацией, не связано с приходом белых.

Время от времени достаем уже потрепанную карту и помечаем деревни, которые проехали. Лес все реже и ниже. И суше. Среди колючих полусухих кустов вылезают готическими храмами рыжие термитники. Один из них так высок, что мы даже измерили, — около пяти метров.

Навстречу четвертое за день стадо коров. Они не спешат расступиться и снисходительно поглядывают на машину, которая, надсадно гудя, пробивается сквозь стадо. Коровы наверняка ничего не знают о грифах на бойне в Такоради.

В Гане немало обширных пастбищ на севере, в саванне, по берегам рек, но скота не хватает — стада гонят из других стран. В Гане порошковое молоко, которое привозят из Англии и Америки. И лозунги — «Молоко — лучшая пища природы», расклеенные в Аккре, звучат иронически.

На ближайшие годы не предвидится ни своего молока, ни своих стад. А виновата в этом муха цеце.

Муха цеце — неотъемлемая деталь приключенческих романов прошлого; но разве ей место в наши дни в стране, где строятся электростанции и заводы? Наверно, ее уже нет, думал я, как нет в Гане львов и жирафов.

Оказалось, ничего подобного. Муха цеце живет и являет собой одну из тех черт экзотики, которая так портит жизнь ганцам.

Интересно читать о страшной мухе в романе. На деле все значительно прозаичнее, но и сложнее.

В долинах рек Северо-Западной Ганы, где тучные пастбища как бы созданы для разведения скота, — царство невзрачной и коварной мухи. Она там как оводы у нас — обычна и настырна. И никакое планомерное и широкое разведение рогатого скота невозможно в целых районах, именно в тех районах, где есть все условия для этого.

Слово «цеце» связано с еще одним экзотическим словом: «сонная болезнь». Уже лечат тропическую лихорадку и малярию, борятся с чумой и холерой, но сонная болезнь все еще неподвластна врачам. Не только скот гибнет от нее — люди тоже не защищены от укусов.

До самого последнего времени борьба с цеце не приводила ни к каким положительным результатам. К отрицательным приводила. И вот как.

Если не изучить проблему со всех сторон, то при самых лучших намерениях ничего хорошего не получится.