А может, у нее что-то с головой? Надо бы провериться.

     И все же, если вернуть прошлое, она поступила бы так же. Ту ночь она будет помнить всегда и будет нежно любить и заботливо растить ребенка, зачатого совершенно случайно, несмотря на меры предосторожности.

     Лайза всматривалась в лицо Шейлы, пытаясь понять, не начались ли схватки.

     — Доктор, вам нехорошо? Вы побледнели.

     — Я всегда бледнею, когда развлекаю рождественских призраков, — рассеянно ответила Шейла.

     Она никогда не думала, что увидит его снова, и вот он здесь, в ее приемной. Что делать?

     Шейла заставила себя успокоиться. Нет причин для паники. Она приняла обдуманное решение после того, как обнаружила, что беременна и ее привычный мир неожиданно перевернулся.

     До того самого момента, как она прочитала результат теста на беременность, она и не помышляла о ребенке. Собственное детство убедило ее в том, что успешная карьера не оставляет места для семьи. По крайней мере не позволяет уделять столько внимания, сколько, по мнению Шейлы, семья заслуживает.

     Оказавшись с другой стороны смотрового кресла, Шейла обнаружила в себе такие сильные материнские чувства, что не смогла с ними совладать. Эти чувства росли в ее груди и требовали выхода. Она хотела этого ребенка.

     И она его получит. И он будет принадлежать только ей, она будет растить его одна, без помощи супруга или кого бы там ни было.

     «Кто бы там ни был» в данном случае был мужчиной, которого она считала любовником, посланным ей с небес. Та встреча была слишком совершенной, чтобы разрушать ее второй, тем более отягощенной новостями о «дивидендах» ночи любви. Все теперь предстанет в новом свете, потускнев с вторжением реальности.

     В ту ночь Шейле казалось, что она узнала Слейда так, как только может женщина узнать мужчину. Он был так же неистово независим, так же доволен своим образом жизни, как она — своим. Ни один из них не хотел обязательств друг перед другом, не говоря уж о детях.

     Именно поэтому Шейла не пыталась выяснить местонахождение Слейда и сообщить ему о предстоящем отцовстве.

     Она не видела в этом смысла. Он не нужен был ей для полноты картины. Она могла положиться на себя или, в случае необходимости, обратиться к родителям. Они удивительно хорошо восприняли новость и вели себя разумно и корректно.

     Теодор и Сьюзан Поллак, может, и не обеспечили дочери сказочное или традиционное детство, но они возмещали это тем, что сейчас готовы были подставить плечо. Благодаря им и собственным взглядам на жизнь Шейла быстро приспособилась к новой ситуации. Дорога временами была ухабиста, но Шейла крепко держала руль.

     А теперь он там, в ее приемной. Ждет.

     А она здесь, почти девять месяцев беременная его ребенком.

     Шейла поджала губы. На столе в смотровой ее ждет пациентка, дрожа под клетчатой желто-белой простыней. Не говоря еще о двух пациентках в других смотровых, плюс полностью забитое расписание до конца приема. Не время для личных проблем.

     Она положила руку на выпирающий живот. У нее хватает проблем и без Слейда. Все, чего она хочет сейчас, — это осмотреть своих пациенток и перетерпеть новые приступы боли.

     Лайза тронула ее за руку.

     — Может, сказать, чтобы он пришел позже?

     Да, двенадцатого числа месяца. Никогда. Вместе с Джонни Мэтисом.