В логическом ударении, которое он сделал, ответ на прежде проигнорированный вопрос. Но я все же повторяю, в этот раз прямо, хотя и здесь сложно себя преодолеть. Но лучше спрошу я, чем Орфо, – я почти уверен, она тоже еще не решилась, иначе Скорфуса не было бы тут.

– Боги наказали тебя за то, что ты рассказал нам. Да?

Он тихо хмыкает, что-то бубнит сквозь зубы, потом проговаривает четче:

– Уже второй раз.

– Второй?.. – Осекаюсь, резко вспомнив.

Скорфус закрывает глаз, превращаясь в черное пятно.

– Да. Первый был, когда я помог вам с законниками. Тогда я просто немного… полежал. А вообще, – его меховые бока чуть раздуваются от смеха, – кажется, они любят меня. Ну, любили, ведь первое нарушение правил они вообще спустили мне на торм… – Он кидает на меня взгляд и, снова вздохнув, отказывается от какого-то явно иномирного выражения. – В смысле, меня не наказали за то, что я впустил Орфо в Подземье. Вообще никак. А должны были.

– Но… – Я не могу уложить это в голове. – Твой дар…

Многие коты-фамильяры умеют открывать порталы. Никто никогда не наказывал их за это умение. И все же Скорфус, приподняв голову, расплывается в такой желчной ухмылке, будто я сказал невероятную глупость.

– То, что мы можем куда-то войти, вовсе не всегда означает, что нам туда можно, двуногий. – Он вздыхает. Слабо мотает хвостом, потом плотно обвивает им себя. И продолжает чужим, опять лишенным красок голосом: – Тысяча правил у людей, Эвер, и всего три правила у фамильяров. Не помогать людям обманывать богов. Не водить людей туда, где боги не властны. И не открывать людям их секретов.

– А иначе… – Опять запинаюсь. Кровавые борозды на его спине объясняют достаточно. – Скорфус, боги… – Это бьет наотмашь. Бьет и заставляет наконец спросить то, о чем я гадал с нашего знакомства. – Скажи. Зачем тебе это? Зачем тебе мы? Почему ты…

Почему вообще ты не остался на своем благостном острове, где цветут лотосы и люди оставляют вам подношения в виде моллюсков и сливок? Почему потащился сюда? Почему, зная, как с тобой могут обойтись, позволил себе целых… три?.. раза нарушить правила?

– Потому что тысяча правил, которые ограничивают тебя, делают жизнь куда сложнее и интереснее, чем три. – Скорфус, удивительно, не ударяется в остроумие, просто устало, не двигаясь, смотрит на меня. И я чувствую: это не все. – Потому что так бывает: однажды ты просто понимаешь, что кому-то где-то не помешает такой друг, как ты. Потому что обладать большой силой и не пробовать обратить ее на настоящую пользу, просто наслаждаться тем, что тебя боготворят, – это дерьмо. Разве нет?

Я решаюсь на то, о чем думаю вот уже несколько минут. Поднимаю руку, чтобы почесать его между ушей. Он прикрывает глаз и слабо урчит.

– Да, иногда это выходит боком. Здорово выходит. Но что поделаешь. Я никогда не выливал подобные сопли на Орфо, и ты тоже не смей, ведь она будет смеяться, и…

Но тут он осекается на полуслове, будто подавился. Дергается, отталкивая мою руку, резко смотрит мне в глаза. Выражение задумчивое, словно что-то он заметил или понял лишь сейчас и все еще осмысливает до конца. Я жду. Мои пальцы замерли. Но Скорфус не продолжает мысль, а только, раздраженно фыркнув, повторяет тоном, не терпящим возражений:

– Ты тоже не смей. Она считает, что я просто люблю путешествовать. И в принципе, она права, это тоже правда, я мог бы быть странником. – Он посмеивается. – Да, я наверняка странник, если меня обрить.

Я не отвечаю. Имя Орфо вонзается в мой разум раскаленной иголкой, я опускаю руку и сжимаю в кулак.