|
Она прислушалась. Ведущая новостей продолжала свой рассказ, а Финн переводила его для Хилтса, по ходу дела засовывая ноги в кроссовки. — Изображенный здесь со своим другом Адриано Оливетти, Вергадора был хорошо известным, уважаемым членом академического сообщества, выдающимся историком. Известие о его неожиданной насильственной смерти, предположительно от рук боевиков террористической группировки «Третья позиция», повергло в шок жителей Венозы, тихого, провинциального городка, где он жил в последнее время. Изображение на телеэкране сменилось идиллической панорамой пологих холмов и виноградников из студийного архива, потом общим планом самого городка и, наконец, старинной виллой, окруженной тополями и полицейскими машинами с мигающими на крышах проблесками маячками. При этом по обе стороны от главной картинки демонстрировались два черно-белых изображения — снимки Хилтса и Финн, сделанные камерой слежения. — Эта запись, сделанная системой безопасности ребе Вергадоры, зафиксировала нападавших незадолго до того, как пожилой профессор был зверски убит в своей библиотеке… — А камеры-то я и не заметила, — сказала Финн, потрясенная увиденным. — Они убили его, — пробормотал Хилтс, не отрывая глаз от экрана. — И теперь хотят повесить преступление на нас. — Они? — Адамсон и его дружки. — Ты шутишь? — А ты думаешь, это совпадение? — Камера засняла нас на пленку. Это недоразумение, вот и все, — сказала Финн. — Мы сейчас пойдем в полицию и объясним. — А откуда, по-твоему, у телевизионщиков взялась эта идиотская версия насчет «Третьей позиции»? — Кто они такие? — Итальянская разновидность «Аль-Каеды». Нас подставили. — Это ошибка. — Это никакая не ошибка. Вергадора мертв. Если в новостях сообщается, что подозрение падает на «Третью позицию», значит, речь идет о жестокой, мучительной смерти. Их излюбленное оружие — обрез дробовика, сицилийская лупара, которую использует мафия. Это не бойскауты, Финн. Игра идет по-крупному. Серьезные люди вышли за нами на охоту. — Но зачем было убивать Вергадору? — Ну, во-первых, по каким-то неизвестным нам, но хорошо известным тем, кто это сделал, весьма веским причинам, а во-вторых, потому, что обвинение в этом убийстве превращает нас в прокаженных — неприкасаемых. Цель — загнать нас в угол и лишить возможности обратиться к кому-либо за помощью. — И что ты предлагаешь? — Прежде всего, убраться отсюда, к чертовой матери. А уж потом будем соображать, как поступить дальше. — Если у них на пленке запечатлены наши лица, то скорее всего, есть и описание машины. Может быть, даже ее номер. — Тогда на вокзал. И тут, уже не с экрана, а с улицы, донеслось завывание сирен и скрежет шин. Финн спрыгнула с кровати, подбежала к окну, выглянула и увидела, что вся улица забита бело-голубыми полицейскими автомобилями с мигалками на крышах. Из остановившегося позади всех черно-белого фургона высыпало с полдюжины полицейских спецназовцев в камуфляжной форме и черных касках. Все они были вооружены компактными автоматами «беретта» или короткоствольными «бенелли». — SISDE, — пробормотал Хилтс, глядя поверх ее плеча. Он схватил Финн за запястье и оттащил от окна. — Кто они? Он поволок девушку к двери. — Гражданская контрразведка. |
