|
Фургон был заполнен одеждой: с одной стороны шли полки с брюками и шортами, на полу лежали стопки упакованных в пластик рубашек и галстуков. Хилтс опустился на колени и высыпал из своего мешка с покупками дюжину маленьких пузырьков с какой-то желеобразной субстанцией, ножницы, несколько пар очков для чтения, путеводитель по Милану и разнообразные мелкие туалетные принадлежности, включая зубную пасту, зубные щетки и бритву, два дешевых рюкзачка и бутылочку с лосьоном для автозагара. — Зачем все это? — спросила Финн. — Мы не можем избавить тебя от веснушек и бледной кожи, но замаскировать все это нам вполне под силу, — ответил он, поднимая лосьон для искусственного загара. — Да и волосы покрасить мы тоже можем. — Он кивнул на кучку пластиковых флаконов и присмотрелся к этикеткам. — Тебя сделаем потемнее, меня посветлее. Тебе какой больше нравится, шоколадный или цвет корицы? В конце концов она остановилась на «лесном орехе». Через сорок пять минут, высушив волосы полотенцем и несколькими мягкими свитерами Марчелло, Финн и Хилтс уселись на передние места фургона. Волосы Финн теперь приобрели темно-каштановый цвет и были подрезаны в мальчишеском стиле. Искусственный загар сделал ее гораздо смуглее, скрыв обычную для рыжеволосых бледность кожи. Хилтс тоже коротко постригся и перекрасился в блондина с отдельными мелированными прядями. На обоих были модные мятые брюки карго и броские рубашки: у Финн — зеленая, у Хилтса — ярко-красная. Сменная одежда и туалетные принадлежности для обоих отправились в дешевые рюкзачки. Финн достался большой и круглый, Хилтсу — ранец в авиационном стиле. — Вот так и будем действовать, — сказал Хилтс, — вопреки всем их ожиданиям. Они будут искать пару, мы прикинемся одиночками. Они будут искать американцев, мы подсунем им что-нибудь другое. На каких языках ты говоришь, кроме английского? — Немного на итальянском, на мексиканском диалекте испанского. На школьном французском. — Насколько хорош твой французский? — Насколько может быть хорош школьный французский. — Канадский. — Что? — Вот кем ты теперь будешь, студенткой из Канады, француженкой из Монреаля. Тебя будут звать… Какие бывают имена у француженок из Канады? — Селин Дион. Аланис Морисетт. — Прекрасно. Тебя зовут Селин Морисетт, и ты совсем не говоришь по-итальянски. Если дела пойдут худо, начинай плакать и кричать по-французски. — Худо — это как? — Если тебя сцапают. — А как насчет тебя? — Du er sa grim at du gor blinde born bange. — Что за тарабарщина? — Это по-датски: «Ты настолько безобразен, что пугаешь слепых детей». — Я не знала, что ты говоришь по-датски. Хилтс улыбнулся, наклонился и поцеловал Финн в покрытую свежим «загаром» щеку. — Ты многого обо мне не знаешь. ГЛАВА 22 Проходя под стофутовой высоты воротами миланского Центрального вокзала, Финн старалась думать по-французски: уловка, к которой ей случалось прибегать еще на письменных экзаменах в школе. Беда была в том, что сейчас это не помогало. Ей все время слышался гнусавый голос ее профессора по истории в Нью-Йоркском университете, вещавшего, что английское слово «хрень» возникло потому, что французское слово grenouille — «гренуй», или «лягушка», британским пехотинцам периода наполеоновских войн было не выговорить, и они, чтобы обзывать французов лягушатниками, использовали схожую фонетическую форму. |
