|
Если бородатый обернется и выстрелит, то пуля достанется именно ей. Она застыла, видя прямо перед собой тонкий зеленый лучик лазерного прицела. Мускулы ее напряглись. Если их враг продолжит путь по боковому коридору, у них появится шанс оказаться позади него и убежать. Она снова затаила дыхание, прислушиваясь к звукам шагов, но вместо них уловила позади какой-то скрип и писк. Хилтс выругался, полоска света мгновенно метнулась в боковой коридор, ударив Финн прямо в глаза. Размышлять было некогда — девушка сделала шаг вперед и наугад, на пару футов выше луча, выбросила перед собой руку с черепом. Как с боксерской перчаткой. Она ощутила удар. Череп треснул и раскололся. Луч запрыгал и ушел вверх, когда потерявший сознание бородач рухнул на пол. Прицел не отключился, так что Финн увидела последствия своего удара — сломанный нос, рассеченную губу и, кажется, поврежденную слева челюсть. — Слабая челюсть, — прокомментировал Хилтс, нагибаясь и забирая из кармана упавшего свой паспорт. Пистолет он разрядил и зашвырнул подальше в темноту. — Мастерский удар левой, — откликнулась на его слова Финн, поднимая и осматривая две окровавленные половинки черепа. — Интересно, кем ты ему вмазала? — заметил Хилтс. — К сожалению, этого нам не узнать. Девушка бережно вернула расколотый череп на груду костей. — Сваливаем отсюда, — сказал Хилтс. Они вернулись к главному коридору, припустили по нему бегом и минут через десять добежали до портала, после которого тоннель плавно пошел на подъем. Костей по сторонам больше не было — одни голые известковые стены. Еще через десять минут они оказались у второй винтовой лестницы, где женщина за столом продавала открытки и наборы слайдов, а охранник в униформе сидел с таким же тоскующим выражением лица, как и давешний. Поднявшись по длинному пролету, Финн с Хилтсом добрались до маленькой оштукатуренной комнаты с единственной дверью, толкнули ее и вывалились на солнечный свет. Девушка чувствовала себя как приговоренный к казни, получивший неожиданную отсрочку. — Этот тип скоро очухается и припустит за нами. Если уже не очухался, — предупредил Хилтс. Прищурившись, Финн огляделась. Они находились на какой-то маленькой улочке, даже без таблички с названием. Позади них высилась когда-то выбеленная, а теперь грязная, осыпавшаяся, исписанная старыми граффити глухая стена. «Бред», — гласила одна из надписей, и Финн была всей душой с этим согласна. — Куда теперь? — спросила она. — Ну, благодаря тебе у нас обоих снова есть паспорта, так что, может быть, они нам еще пригодятся, — сказал Хилтс. — Я начинаю думать, что нам не стоит больше злоупотреблять гостеприимством старушки Европы. — Симпсон сказал, что последним местом на суше, где обозначил свое пребывание Дево, был порт Нассау. — Лучшего места, где укрыться, не придумать. Это Багамы. ГЛАВА 28 В любой другой стране международный аэропорт Нассау, с его низкими потолками, потрескавшимися плитками пола, дешевой, под дерево, обшивкой стен и такими же дешевыми желтыми пластиковыми сиденьями в зале ожидания, сошел бы разве что за автобусную станцию. Правда, иногда, под настроение Департамента по туризму, в углу, в окружении вырезанных из картона пальм, увешанных рождественской мишурой, громыхала дребезжащая музыка карибского шумового оркестра. Ни кондиционер, ни конвейер для багажа не работали, как, впрочем, и персонал, который без крайней необходимости пальцем о палец не ударял. |
