|
— Ллойд, — пояснил Пуатье, — брат Перси. Он владеет этим мотелем. — А где он раздобыл такую тачку? — спросил Хилтс. — У герцога Виндзорского, — ответил Пуатье. — Пирожок оставил ее здесь, когда покинул королевский трон. Ллойд собирается починить ее с пятьдесят шестого года. Все это правда в той же степени, как и то, что королева возвела Перси в рыцари. Впрочем, генерал, Ллойд хороший человек. Ничего плохого он вам не сделает. — Пирожок? — прошептала Финн. — Наверное, прозвище герцога, — пожал плечами Хилтс. Тощая, словно вяленая, чернокожая старуха, вышедшая из одного из сегментов мотеля в ярко-синих резиновых перчатках и с красным ведром и шваброй в нем, увидев такси, помахала свободной рукой. Ее улыбка напоминала скорее гримасу боли. — Миссис Амела Терко собственной персоной, — пояснил Пуатье. — Матушка Ллойда и Перси. Работает Уборщицей у своих мальчиков. Видите, выглядит так, будто ее ревматизм скрутил. — Он рассмеялся. — На самом-то деле он скрутил ее еще в ту пору, когда Хемингуэй наведывался сюда порыбачить. — А не старовата она для такой работы? — спросила Финн, которой женщина показалась слишком уж древней. — Только не вздумайте сказать это ей, — хмыкнул Пуатье. — Она вам голову откусит. Лучше уж скажите ей, что от Перси, кроме брехни в парламенте, нет никакого толка, а Ллойд слишком ленив, чтобы наводить порядок за собой, не говоря уже о том, чтобы за постояльцами. Они вышли из такси. Ллойд помахал своей лопаточкой и снова уставился на дым, поднимавшийся от гриля. — Доброе утро, доброе утро, как себя чувствуете? — обратился Пуатье к Ллойду Терко, подойдя к барбекю. — Доставил вам гостей. — Вот и славно — отозвался Ллойд, прищуриваясь сквозь дым. — Не желаете ли прекрасного морского окуня, юная леди? — с улыбкой спросил он у Финн. Вившийся вокруг дым имел просто восхитительный аромат, о чем она ему и сказала. — Мистер Пуатье, принесите очаровательной малышке тарелку, и еще одну для ее друга, — распорядился повар. Пуатье подошел к столу, накрытому перед большим телевизором, и взял пару бумажных тарелок и несколько пластиковых столовых ножей. — Он говорил вам, что его зовут Сидни Пуатье? — спросил Ллойд. — Говорил, — сказал Хилтс, — а что, это не так? — Далеко не так, насколько я знаю, — ответил Ллойд. — Он начал называть себя так сам, с шести лет, что в его случае было давным-давно. Просто подумал — а почему бы и нет? С тех пор обычно представляется этим именем. Считает, что так получит больше чаевых. Пуатье вернулся с тарелками и столовыми принадлежностями. — Снова пересказываете враки, Ллойд Терко? — Всякий раз, когда могу, — ответил Ллойд, перенося с помощью кулинарной лопатки на тарелку сочащиеся маслом кусочки рыбы. — Будь у меня глубокая сковородка, мы бы нажарили картошки фри или моллюсков, — (он сказал «малютков», но его поняли), — но на нет и суда нет. Тем паче что, будь она у меня, я, наверное, обжегся бы маслом, так что, может, оно и к лучшему. Финн села на ближайшую скамейку, положила тарелку на колени и начала резать рыбу пластиковым ножом. — Ешьте руками, девочка. Мистер Пуатье принес вам нож и вилку, только чтобы показать, что мы тут не совсем дикий народ. Не станем варить вас в горшке и все такое. — То-то я приметил, вы костей в носу не носите, — сыронизировал Хилтс. |
