|
— Интересная история, — сказал он, поставив чай на стоявший перед ним большой стеклянно-бамбуковый кофейный столик, где лежала россыпь новейших журналов и раздел «Книжное обозрение» из воскресного выпуска «Нью-Йорк таймс» за прошлую неделю. Может быть, Миллс и вел уединенный, отшельнический образ жизни, но он продолжал держать палец на пульсе событий. — Заметьте, — продолжил писатель, — я не верил ни единому слову, пока вы в связи со «Звездой Акосты» не упомянули имя Деверо. — Я что-то не понимаю, — сказала Финн. — Минуточку. Миллс встал, вышел из комнаты и несколько мгновений спустя вернулся со стопкой папок с кармашками. Он сел и положил папки на кофейный столик. — В течение многих лет куча людей пыталась запудрить мне мозги, но при всем разнообразии подходов всех роднило одно — я ловил их на деталях. — Он улыбнулся гостям через столик. — Как-то Стивена Кинга спросили, как он пишет книги, и он ответил: «Одно слово зараз». Точнее не скажешь. Все дело в словах, деталях, мелочах — не столько в фактах, сколько в подробностях. Историей «Звезды Акосты» я занимался почти десять лет, перед тем как ушел из литературы. Собирался написать книгу под названием «Корабль»… А как же иначе? Он снова улыбнулся и раскрыл одну из папок, хотя, очевидно, знал свой материал наизусть. — На борту «Звезды», когда корабль шестого сентября вышел из Нассау, находилось триста двадцать пассажиров. Ему предстояло плавание в Сан-Хуан, потом в Санто-Доминго и, наконец, в Кингстон, на Ямайку, а оттуда обратно в Майами. Это был стандартный круиз, он ходил по этому маршруту множество раз. Пожар начался после взрыва бойлера. Восемь членов команды погибли на месте, еще трое — во время пожара. Кроме того, подтверждена смерть четырнадцати пассажиров, а еще шестеро пропали без вести. Питер Деверо был как раз в их числе. Никто из тех, кто пытался солгать мне или просто навешать лапши на уши, не знал этого имени или его подноготной. Для меня это было показательно, тем паче что Деверо — один из моих любимчиков. — Любимчиков? — удивилась Финн. — Романист, который пинает о реальных исторических событиях, даже если они дополняются художественным вымыслом, всегда стремится заполнить пробелы, недостающие элементы, — пояснил Миллс. — Взять того же Деверо. Он взошел на борт в Нассау. Это было достаточно странно — большинство пассажиров сели на борт в Майами, тогда там не было настоящего аэропорта, — но когда я начал копаться в его истории, то оказалось, что у него ее нет: я заходил в тупик при попытке узнать хоть что-то о жизни этого человека до Канзасского университета, единственной реальной связью, которую удалось выявить, была Швейцария и, может быть, еще до того — Италия. Некоторые спасшиеся пассажиры общались с ним на борту, и они говорили, что итальянским он владел как родным. Среди пропавших без вести был и другой интересный человек «без биографии», но с канадским паспортом на имя Марти Керзнера. Был ли этот паспорт настоящим, бог знает. Учитывая то, как часто спецслужбы Израиля снабжали своих агентов канадскими паспортами, я сложил два и два вместе и придумал, что в результате получится пять. В интересах создаваемого произведения я сделал Деверо итальянским военные преступником, лично повинным в гибели нескольких сотен детей эфиопских евреев, уничтоженных в Аддис-Абебе, — история, замечу, стоящая того, чтобы ее рассказать, потому что в отличие от злодеяний нацистов преступления итальянских фашистов известны гораздо хуже. Ну а Марти Керзнер стал у меня Мартином Койне, прототипом которого послужил реально существовавший ликвидатор из Моссада по прозвищу Моисей Буги Яалон. |
