|
— Я… Я думаю, да. — Ты думаешь, надо же, — тихо пробормотала госпожа. — Что ж, позволь мне тебе сообщить: мне это сделать так же легко, как два пальца обмочить. Да. Без проблем. Не я ли создала из грез этот город? — Вы? — Я. Скажи ей, мой маленький Абре. — Это правда, — подтвердил Муснакаф. — Она его нагрезила, и он стал таким, какой есть. — Так что я легко могла бы превратиться в красавицу. — Госпожа снова замолчала. — Но решила не делать этого. А знаешь почему? — Потому что вам все равно? — рискнула Феба. Бумага, которую госпожа рвала, выпала из ее пальцев. — Совершенно верно, — произнесла она удивленно. — Как тебя зовут? Фелиция? — Феба. — Еще хуже. — Мне нравится, — не подумав, сказала Феба. — Ужасное имя, — настаивала старуха. — Вовсе нет. — Если я сказала «ужасное», значит, ужасное. Подойди сюда. Феба не шелохнулась. — Ты меня слышишь? — Да, слышу, только мне без разницы, что вы там сказали. Старуха вытаращила глаза. — Бог ты мой, да ты что? Не обижайся на такие пустяки. На меня-то. Я стара, безобразна, меня мучают газы. — Но ведь вам не обязательно быть такой, — возразила Феба. — Кто тебе сказал? — Вы, — ответила Феба, порадовавшись в душе, что не один год имела дело с упрямыми пациентами. Черта с два эта ведьма ее запугает. — Вы и сказали, две минуты назад… — Она заметила, как отчаянно жестикулирует Муснакаф, но уже не могла остановиться. — Сказали, что можете стать красавицей. Так почему бы вам не сделать себя красивой и без газов? Наступило тяжелое молчание, и глаза госпожи забегали еще беспокойнее. Потом с губ ее сорвался смешок, а потом она расхохоталась в голос. — Деточка, ты поверила, ты поверила мне! — воскликнула она. — Ты действительно думаешь, что я стала бы так жить, — она подняла свои костлявые руки, — если бы у меня был выбор? — Значит, на самом деле вы не можете ничего изменить? — Когда я здесь появилась, то, наверное, могла. Тогда мне было всего-навсего чуть больше ста. Знаю, тебе кажется, что это много, но на самом деле ничего подобного. Тогда у меня был муж, и я молодела от его поцелуев. — Король Тексас? — спросила Феба. Старухины руки упали на одеяло, а из груди вырвался су дорожный вздох. — Нет, — проговорила она. — Тогда я еще жила в Косме. Я любила его даже больше, чем Тексаса. И он тоже меня любил до беспамятства… — Лицо ее исказилось. — Не проходит, — пожаловалась она — Боль утрат. Не проходит. Иногда я боюсь засыпать… Абре знает, бедный Абре… Я боюсь засыпать, потому что мне снится, как он снова меня обнимает. |
