|
Даже такой городок, как Эвервилль, мало походил на чистые видения тех пионеров, что двинулись на Запад из местечка Индепенденс в штате Миссури. Родившиеся в невежестве, вскормленные отчаянием, мечты эти были нелепыми и хрупкими, однако они трогали Будденбаума. И трогают до сих пор. У тех суровых людей имелось нечто такое, за что они мог ли умереть, и это был великий дар, и они были благословенны более, чем их внуки, такого дара лишенные. С точки зрения Оуэна Будденбаума, нынешние мужчины и женщины — строители домов в предместьях и основатели фондов — на прочь лишены поэзии и слишком далеки от притягательной и ужасающей в своей святости сущности вещей. Разумеется, встречались и исключения. Вроде вот этого мальчишки, что сейчас спал рядом с Будденбаумом Он и Мэв О'Коннел очень хорошо поняли бы друг друга, подумал Оуэн. Много лет не дававший воли чувствам, Будденбаум нашел его здесь, в незнакомом городе, всего через несколько часов. Молодые люди, способные видеть невидимое, слышать мо лоточки в небе или понимать небесную речь, встречались повсюду. Но, к сожалению, большинство из них искали себе прибежище в наркотиках, особенно в больших городах. Будденбаум не раз встречал их в переулках, где они, поглядывая одним глазом в небеса, торговали наркотиками, а он отводил их в такие вот комнаты (сколько же их было, десятки или тысячи?), где они отдавали свои видения за содомию. — Оуэн? Волосы парня раскинулись на подушке, будто плыли в воде. — С добрым утром, — отозвался Оуэн. — Ты еще ляжешь? — Который час? — Около семи, — ответил Сет. — Вставать еще рано. Он потянулся, съехав к изножью кровати. Оуэн смотрел на колечки волос под мышками у мальчика и дивился неисповедимым путям желания. — Мне сегодня нужно кое-что выяснить, — сказал он. — Хочешь поучаствовать? — Смотря что ты хочешь выяснить, — заметил Сет, бес стыдно ощупывая себя под простыней. Оуэн улыбнулся, подошел и сел рядом с ним на кровать. За одну ночь этот юноша превратился из бродяжки в кокетку. Он приподнял коленями простыню — достаточно высоко, чтобы Оуэн увидел его анус. — Думаю, на часок можно еще задержаться, — решил Будденбаум и распустил пояс халата, показывая парню, на что он напрашивается. Сет вспыхнул — лицо, шея, грудь покраснели за две секунды. — Ты мне приснился, — сказал он. — Лжец. — Нет, правда. Простыня по-прежнему прикрывала поднятые колени юноши. Оуэн и не подумал снять ее, но лишь склонился над Сетом. — Расскажи, — потребовал он. — Что рассказать? — Что тебе приснилось. — Сет немного смутился. — Ну давай, не то я уйду. — Ну, — начал Сет. — Снилось… Бог ты мой, звучит так глупо… — Выкладывай. — Снилось, что вот это, — он показал под халат Оуэна, — тоже молоток. — Молоток? — Ага. Как будто он отдельно от тебя, и я беру его в руку и вижу, что это молоток. |
